Александр Стражный  Авторская литературная страничка   

   
  


Содержание
Отзывы о книге
Где купить

   
БОЛЕЗНИ, В КОТОРЫЕ
ИГРАЮТ ЛЮДИ

Сам себе психотерапевт

Издательство "София" 2010 г.

  

БОЛЕТЬ ИЛИ НЕ БОЛЕТЬ?  

 26 веских причин поиграть в болезнь

       1. Якорь с детством или с ситуацией в прошлом (игра «Ностальгия»)
       2. Родительский сценарий (игра «Семейная традиция») 
       3. Горе от ума (игра «Я знаю, как должна развиваться болезнь»)
       4. Дурной пример заразителен (игра «За компанию») 
       5. Плохая привычка (игра «Не люблю выбрасывать ненужные вещи») 
       6. Стремление обратить на себя внимание (игра «Ну, посмотрите же наконец на меня!») 
       7. Демонстрация роли жертвы (игра «Смотри, гад, до чего ты меня довел!»)
       8. Возможность подпитаться чужой энергией (игра «Подайте бедной пиявке»)
       9. Удовольствие от страдания (игра «Ах, как мне себя жалко!») 
       10. Возможность избежать наказания (игра «Болезнь как расплата за грехи») 
       11. Манипуляция окружающими (игра «Ты должен…»)
       12. Стремление кого-то к себе привязать (игра «Больных не бросают!»)
       13. Получение заботы и любви окружающих (игра «Погладьте меня, пожалуйста»)
       14. Попытка «опустить» ближнего (игра «Не прыгай выше головы, милый»)
       15. Выскальзывание из неприятной ситуации (игра «Извините, я уйду, так как плохо себя чувствую»)
       16. Стремление избежать опасности (игра «Не бейте меня! Я калека!»)
       17. Стремление не делать то, чего делать не хочется (игра «Я заболел, поэтому делать это не буду»)
       18. Желание отдохнуть (игра «Почему бы вместо работы не устроить себе маленький праздник?»)
       19. Попытка оправдать неудачи (игра «Эх, если бы я был здоров, я бы…»)
       20. Стремление избежать ответственности (игра «Ну, что вы хотите от такого несчастного, как я?»)
       21. Желание сбежать от всего (игра «Оставьте меня в покое!»)
       22. Развлечение (игра «Лучше страдать от боли, чем от скуки») 
       23. Необходимость в конфликте сама по себе (игра «Давай подеремся!») 
       24. Желание подразнить опасность (игра «Смотрите, какой я герой!»)
       25. Желание постоять у границы с Вечностью (игра «Я скоро умру»)
       26. Вегетативное самоубийство (игра «Побег из жизни»)

 Человек существо прагматичное. Он твердо знает, зачем ему нужно строить дом, сажать огород. Он знает, зачем ему принимать участие в выборах, делать карьеру, жениться, рожать детей, копить деньги, путешествовать. Он знает, зачем ему нужно лечиться.

Да только не знает, зачем ему, собственно, болеть. Именно это мы и постараемся выяснить.

Сейчас я скажу то, что на первый взгляд может показаться абсурдом.

Болезни нам нужны! Мы из них извлекаем немалую выгоду!  

Казалось бы, так заявлять неэтично. Если следовать этому утверждению, больные люди окажутся симулянтами.

Вовсе нет. Они действительно больные люди. И действительно хотят избавиться от болезней.

А может болезнь – просто ошибка в программе человеческого компьютера?

Нет, не ошибка. Болезнь – это самостоятельная программа, которая изначально заложена в организме. Но сама по себе эта программа не сработает до тех пор, пока ее не активизируешь. Разработчик человеческого компьютера не ошибся. Напичкав его кнопками болезней, он дал каждому из нас выбор – нажимать их, или нет. Первый раз кнопку «Болезнь» человек может нажать случайно, но затем «запускает» эту программу каждый раз, когда испытывает в ней необходимость.  

Собственно, никакого абсурда в утверждении, что болезни мы сами себе «заводим», нет. Это понимает любой человек. Животик начинает (на самом деле!) болеть именно тогда, когда не хочется идти в садик; простуда цепляется, когда меньше всего хочется выходить на улицу... А сколько анекдотов по поводу женской головной боли! В общем, главное чего-то не хотеть, и можно смело нажимать кнопку «Болезнь». Или, наоборот, хотеть. И с помощью недуга попытаться получить то, что хочешь.

Животные психосоматическими расстройствами не болеют. Их подкашивают инфекции, травмы, врожденные заболевания. Но у них нет неврозов. Почему? Потому что они не получают от своего плохого состояния привилегий – стая не обращает внимания на больных взрослых особей. Ни снисхождения, ни жалости, ни иных бонусов от болезни животное не дождется.   

У людей по-другому. Объяви себя калекой или дебилом – и получишь массу преимуществ. К тому же, существует не только явная, но и скрытая выгода от болезни, которая не осознается.

«Выгода» от болезни всегда иллюзорна. Убытков от нее гораздо больше, чем проку.

Тем не менее, эта выгода есть. Чтобы ее получить, человеку все равно, чем заболеть. Лишь бы заболеть. Поэтому не имеет смысла рассматривать причины каждой болезни в отдельности. Следует понять мотивы поболеть в принципе.

Рассмотрим игры, в которые играет больной человек. Этих игр намного больше, чем приведено в этой книге. Вы, если захотите, сможете найти свои игры среди перечисленных, а можете дополнить этот список собственными наблюдениями.

1. Якорь с детством или с ситуацией в прошлом
(игра «Ностальгия»)

        То, что неврозы уходят корнями в детство, хорошо известно. Я не буду приводить примеры различных психоаналитических концепций, демонстрирующих, как детские страхи, травмы и комплексы влияют на взрослую жизнь. Не это главное. Нам важно понять, какую неосознанную скрытую выгоду из этих детских «воспоминаний» извлекает человек.

Без якоря, который связывает нас с детством, обойтись невозможно. Якорь – это эмоционально окрашенные (со знаком «плюс» или «минус») детские ощущения, которые особенно приятны или неприятны. Именно они помогают нам иногда чувствовать себя маленьким мальчиком или маленькой девочкой.

Воссоздание у себя детских ощущений и является «выигрышем» в игре «Ностальгия».

А уж какие это ощущения, какой якорь, хороший или плохой, каждый бессознательно выбирает сам.   

Ко мне на прием пришел пациент. Лет ему было около тридцати. Дорогой костюм, цепкий взгляд, аккуратная прическа. Пока ждал своей очереди – чего-то щелкал в ноутбуке. Сразу видно, деловой человек. Ничего невротического, во всяком случае, с первого взгляда, у него не замечалось.  
                – Что вас ко мне привело? – спросил я.
              – Я боюсь летать на самолетах, – ответил он. – Причем боюсь только взлета и посадки. Когда самолет находится на расстоянии нескольких десятков метров от земли, у меня возникает тихая паника. На большой высоте никакого страха я не испытываю.
               Я попросил его вспомнить ситуацию, когда этот страх у него появился впервые.
               Он сказал: 
           – Впервые я ощутил страх высоты, когда мне было лет семь. Тогда мы, пацаны, собирались на речке. И тот, кто рассчитывал завоевать уважение товарищей, должен был пройти испытание – прыгнуть в реку с крутого обрыва. Это было опасно – обрыв высокий, чтобы не упасть на берег или на мелководье, прыгнуть нужно было как можно дальше. А прыгнешь дальше – может унести течением. Я с этого обрыва прыгнуть так и не смог. Всего лишь наблюдая, как прыгают другие, я испытал ужас. Мне пришлось оставить эту компанию.
               Я попросил его постараться вспомнить другие ситуации, связанные со страхом высоты. Он ответил:
               – Когда я учился, кажется, в третьем классе, меня родители привезли в большой город. Мне там очень понравилось: огромные дома, троллейбусы, машины, эскимо, сладкая вода в автоматах – все это вызвало у меня просто восторг. Жили мы у родственников, квартира которых находилась на десятом этаже. Как-то я вышел на балкон, глянул вниз и чуть не грохнулся в обморок – почувствовал жуткий страх. Больше я на балкон не выходил. От этой поездки у меня и осталось ощущение щенячьего восторга в сочетании с жутким страхом.
             Я у него спросил: теперь, когда он испытывает страх высоты, не сопровождается ли этот страх отголосками какого-то приятного детского трепета?
             Он ответил – нет. Но затем, немного подумав, сказал:
           – Знаете, а ведь действительно, я от него получаю какое-то непонятное наслаждение, что-то такое, давно-давно забытое… 
           Я спросил, что еще в его воспоминаниях осталось из детства.
         Он не смог внятно ответить на этот вопрос. Ну, апельсины, ну, футбол, котята… Собственно, ничего особенного.

         Выяснилось, что страх высоты в сочетании с каким-то восторгом был той ниточкой, которая эмоционально связывала этого уже достаточно взрослого человека с детством. Вот зачем ему был нужен этот страх.

Приведу еще один случай из практики.

     М. А. с детства плохо слышала на левое ухо. Слух восстановился лишь тогда, когда у нее умерла мама.
                       Как оказалось, в детстве мама заставляла ее играть на пианино, садилась слева и принималась давать советы.

                М. А. заниматься музыкой не любила. И потеря слуха – это не более чем протест против диктата матери. Этот протест она пронесла через всю свою жизнь и освободилась от него тогда, когда он стал бессмысленным. 

2. Родительский сценарий (игра «Семейная традиция»)

Как-то по популярному телеканалу National Geographic я наблюдал следующую картину: несколько медведей расположились на камнях бурной реки. Они стояли мордами в сторону идущей вверх по течению форели и зубами ловили выпрыгивающую из воды рыбу.

Но два медведя, по всей вероятности мама и сынок, расположились наоборот – задом к рыбе и пытались ее поймать, как казалось, задней лапой. Выглядело это весьма комично: медвежонок стоял в такой же раскоряченной позе, как и мамаша, – ни дать ни взять два невротика на фоне уравновешенных собратьев.  

Тогда я подумал: вот прекрасный пример того, что родители передают детям не только привычки, манеры поведения, навыки, но и свои неврозы.

В книге «О главном» киевский психотерапевт Владимир Миславский пишет: «Родители просто не замечают, как невротизируют своих детей в силу того, что сами являются носителями активных невротических комплексов. Такие родители подражают своим родителям, используя чуть ли не единственную хорошо знакомую им систему представлений о том, как нужно воспитывать детей. И так может продолжаться из поколения в поколение – невротические комплексы из подсознания в подсознание передаются по эстафете до тех пор, пока кто-то в этой цепи не избавится от невротизма, не "очистит карму", как говорят на Востоке».

О том же пишет Георгий Гурджиев: «Если вы желаете добра детям, подумайте сначала о себе, ибо, если изменитесь вы, изменятся и ваши дети. Ради будущего ваших детей вы должны временно забыть о них и подумать о себе. Если мы довольны собой, мы можем с чистой совестью воспитывать детей. Но довольны ли мы собой?»

Родители часто приводят на прием к психотерапевту своих детей. Казалось бы, как может быть иначе? Проходя курс лечения от депрессии, мигрени или, скажем, бессонницы, мама считает себя обязанной оградить от «нервности» своего ребенка. Но тот, обогащенный родительской раздражительностью, нытьем, невнимательностью, демонстрацией своих неудач и, конечно, болезней, перенимает от родителей богатейший семейный опыт.

Эрик Берн пишет об этом следующее: «Игры, в которые играют люди, передаются из поколения в поколение. Любимую игру конкретного человека можно проследить как в прошлом – у его родителей и у родителей его родителей, так и в будущем – у его детей. В свою очередь его дети, если только не произойдет какое-нибудь вмешательство извне, будут учить этим играм его внуков».

С одной стороны, новое поколение не признает ценностей своих родителей. Оно выбирает свои ценности. И свои недуги. Но с другой, отказаться от родительских оно не желает. Стараясь найти свой путь к светлому будущему, молодые люди бессознательно придерживаются родительского сценария.

Скрытая выгода в игре «Семейная традиция» заключается в преемственности родительских ценностей, независимо от того, какие они, со знаком «плюс» или «минус».

Ко мне на прием пришла двадцатидвухлетняя девушка. Ее беспокоили боли в тазобедренных суставах, из-за которых она хромала. Все обследования были отрицательными, лечение в различных медицинских учреждениях – безрезультатным.
            Я обратил внимание на ее имя и фамилию – Санта Моника. «Какая красивая у вас фамилия, – говорю ей, – словно Санта Барбара или Санта Лючия…» – «Ужасная фамилия, – отвечает. – Я венгерка, а по-венгерски она звучит не как Санта, а как Шанта. «И что она означает?» – спрашиваю. Оказалось, у этой фамилии тот же корень, что и у слова «шанти», что по-венгерски значило – хромать. По-русски ее имя и фамилия звучали бы как Хромая Моника.
           «А как в вашей семье обстоит дело с хромотой?» – задал я вопрос. Она ответила, что хромают практически все.   

           Я бы не был уверен в том, что этот случай может служить иллюстрацией к игре «Семейная традиция», если бы не одна маленькая деталь: после того, как эта девушка сменила фамилию, ее боли в тазобедренных суставах и, соответственно, хромота безвозвратно прошли.

Кстати, насчет медведей. Тех, которые ловили рыбу задней лапой. Присмотревшись, я понял, что никакие они не невротики. Их поведение только на первый взгляд выглядело нелепо. На самом деле задней лапой рыбу они не ловили, а лишь «подправляли» ее под себя и затем уж хватали зубами. В то время как их соплеменники хватали лишь то, что само прыгало в пасть, у этих процесс был гораздо более совершенным.

Вот и выходит – «невротический» способ ловли рыбы оказался гораздо эффективнее, чем нормальный. А может, эффективнее и невротический способ жизни?

3. Горе от ума
(игра «Я знаю, как должна развиваться болезнь»)

             Среди людей, страдающий от психосоматических нарушений, редко встретишь великовозрастного дебила. Практически все они – интеллигентные, начитанные, неплохо разбирающиеся в своих болезнях люди. По классификации Норбекова – «умники». Но хорошо известно: чем больше читаешь медицинской литературы, тем больше находишь у себя симптомов. Нашел – а потом пойди разберись, мнимый он или реальный.

Все знают, как «должны» начинаться и развиваться болезни. Именно так они начинаются и развиваются. Все знают, что зимой непременнейшим образом должна возникнуть эпидемия гриппа. И она из года в год покрывает собой абсолютное большинство знающей публики. Начитанные люди уверены, что атмосферные фронты вызывают головокружение, гипертонию, слабость, сонливость и прочие напасти. Невежды при перемене погоды ничего этого не испытывают. Образованные люди знают, что с возрастом должны болеть суставы и позвоночник. В горных селениях Кавказа – не знают. Поэтому там старички лет под девяносто вовсю скачут по горам. 

Какие бонусы в игре «Я знаю, как должна развиваться болезнь»?

«Знающий» человек с полным основанием может себе позволить поболеть. Столько, сколько отведено его болезни наукой.

О том, что болезненные изменения в организме просто неизбежны, на всех углах трубит официальная медицина. Ее мощная пропаганда все время нам об этом заботливо напоминает. Как же, нельзя ведь, чтобы у взрослого человека не было остеохондроза, атеросклероза, неврастении, ну, в крайнем случае, предынфарктного состояния. Лозунг академической медицины «Будем дружненько стареть – будем дружненько болеть!» Здоровый человек, по ее представлению, это аномалия природы. Нонсенс. Бессмыслица. Если копнуть, у каждого найти можно такого… Копают. И радостно объявляют: у вас повышенный холестерин! И пониженный гемоглобин! И вообще ваш уровень трисемихреноподобного ифантиламина говорит о том, что пора уж, да, пора, батенька, взять себя в руки. Старость, знаете ли, не за горами.

Собственно, человек об этом и сам догадывается. И твердо знает: с возрастом все показатели здоровья должны быть все хуже и хуже!

Академик Амосов об этом «не знал». На лекции в Киевском мединституте (я тогда учился на втором курсе) он сказал: «Это ерунда, что у старика в организме обязательно должны быть какие-то отклонения. Мне семьдесят лет. Но анализы у меня в норме и давление как у космонавта – 120 на 80. Все остальное тоже в порядке».

 

4. Дурной пример заразителен
(игра «За компанию»)

Человек склонен копировать повадки не только родителей, но и кумиров. Любимые папиросы Сталина «Герцеговина Флор» пользовались особой популярностью у фронтовиков. После Мерилин Монро количество блондинок в мире просто зашкалило. Усы Саддама Хусейна отрастил себе весь Ирак. Стоило Джону Леннону и Полу Маккартни отпустить волосы и признаться, что они курят марихуану, как у подрастающего поколения всего мира появились прически «а-ля Биттлз» и пристрастие к марихуане. Стоило Арнольду Шварценеггеру вступить в героическую схватку с мировым злом, как молодежь тут же обстриглась и выстроилась в очереди в фитнес-клубы.

У кумиров мы копируем не только повадки, усы и размер бицепсов, но и слабости. В том числе и болезни. Известные личности тщательно скрывают свои недуги. Но авторитетами являются не только те, кого тиражируют СМИ. У каждого человека свой собственный авторитет, будь то удачливая подруга, многоуважаемый босс или просто кто-либо из умных энергичных знакомых. Они-то и «заражают» своими болезнями тех, кто пытается им подражать.

Премиальные купоны в этой игре очевидны. К примеру, когда бедная Зося узнает из глянцевого журнала, что Мэрилин Монро была фригидной, она с полным основанием может себе сказать: «Я, конечно, не Мерилин Монро, но у нас с ней есть что-то общее».  е следующие: мой популярностью

Или такой пример.

После окончания школы родители Лили Р. устроили ее продавщицей в дорогой бутик. По знакомству, конечно. Сами они торговали на вещевом рынке, но там продолжать славное дело предков Лиля наотрез отказалась. Не гламурно. И олигархи в гуще базарного люда не ходят. Другое дело бутик!
               Лилиной напарницей оказалась раскованная, хорошо разбирающаяся в нюансах французской парфюмерии, итальянской одежды и местной клубной жизни барышня. У Лили она вызвала чувство восторга, смешанное с легкой завистью – да, именно такой должна быть современная девушка!  
               Однако была у этой наставницы одна маленькая слабость – раскованной она была только тогда, когда по магазину блуждали случайные посетители, те, кто в таких местах ничего не покупает (наметанный взгляд опытной продавщицы вычислял их мгновенно). Куда девалась ее уверенность, как только в бутик заходил молодой импозантный мужчина в дорогом костюме (потенциальный жених!) или заплывала светская акула. В этой ситуации она начинала суетиться, сильно потеть и ее тут же тянуло в туалет.
               Лиля быстро скопировала у своей авторитетной наставницы ее взгляды на жизнь, манеру одеваться, разговаривать. Но она также скопировала и ее симптомы – потливость при волнении и слабость мочевого пузыря. Теперь двум продавщицам приходилось договариваться: кто в форс-мажорной ситуации первой побежит в туалет.  

Болеть «за компанию» можно с кем угодно – с подружками, соседками, знакомыми. Принимая нытье приятельниц близко к сердцу, бедная Зося обрастает их симптомами, которые затем становятся ее собственными.   

Когда на прием к врачу приходят две кумушки, у них процентов на восемьдесят одинаковый набор жалоб. Если у одной болит правое колено, у другой – тоже правое, ни в коем случае не левое! Если у одной повышенное артериальное давление, другой просто неприлично мозолить ей глаза цифрами 120/80. Соседки, обсуждающие на лавочке свои болезни, едва ли станут терпеть в своей компании кого-либо, кто осмелится утверждать, что у нее все нормально. Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходи: здоровый в секте больных – вероотступник, изгой! Подруги, регулярно собирающиеся, чтобы обсудить стратегию борьбы с мужьями, с треском вышвырнут из своего круга ту, которая заявит, что ее муж – само совершенство. Мантра «у меня тоже» – это удостоверение личности, по которому принимают в компанию. Страх быть отвергнутым вынуждает подчиняться манерам той или иной группы и правилам той или иной игры.

Дружили три женщины – приблизительно одного возраста и одного уровня достатка. В общем, одного поля ягоды. Поговорить им всегда было о чем. Любимые темы – цены, дети, ремонт квартиры, светские сплетни… Но все же основной темой их разговоров были мужья. С кем же еще поделиться своим горем и поплакаться в жилетку?
                Муж одной из подруг – офицер ФСБ – частенько не приходил домой ночевать. «Был на дежурстве», – в таких случаях говорил он. Ну, да, на дежурстве – явится, и тут же в ванну. Рубашка в помаде, женскими духами разит… И скандалы она ему устраивала, и из дому выгоняла. Он на время притихнет, а затем опять за свое.
               Собрали подружки военный совет и приняли решение: сообщить о его поведении куда следует, то есть ему на работу. Эта тактика была воплощена в жизнь следующим образом.
              Когда мужчина в очередной раз не явился домой, догадливая жена позвонила среди ночи в ФСБ: «Пропал мой муж! Ваш сотрудник! Бесследно исчез! Проверьте: не на дежурстве ли?» Проверили. Нет, не на дежурстве. Она в слезы: «Помогите! Может, его уже нет в живых!» Помогли: уж неизвестно как, да только вычислили его дежурные сотрудники ФСБ мгновенно – пьяного и тепленького вытащили из постели дамы сердца и велели немедленно явиться по месту прописки. «Как ты посмела меня опозорить перед коллегами!» – три дня орал доблестный чекист, но с тех пор всегда ночевал дома. 
             Муж второй подруги был бизнесменом. Но у него в ребре тоже сидел злополучный бес. Хотя дома он ночевал аккуратно и духами женскими от него не разило, но супруга знала о многом – ухитрялась проверять его
SMS-ки и электронную почту чаще, чем он успевал стереть то, о чем не стоило знать жене. Да и мир не без добрых людей – было кому о его похождениях нашептать. В общем, и у этой пары совместная жизнь оказалась бурной и эмоционально насыщенной. И было чем поделиться с подружками. Совместно они выработали стратегию, которая тоже принесла нужный результат. По совету приятельниц верная супруга ему торжественно пообещала, что если она еще раз услышит о его похождениях, то немедленно заведет себе любовника. При этом ненавязчиво упомянула, какие изысканные знаки внимания оказывают ей окружающие мужчины. 
            Муж третьей подружки никаких поводов подозревать его в амурных слабостях не давал. По ночам (да что по ночам, даже по вечерам) не гулял, его
SMS-ки пищи для поддержания темы не давали, слухи о его приключениях до супруги не доходили. Казалось бы, живи и радуйся! Радость-радостью, однако не могла же она вот так взять и выпасть из коллектива верных (это уж точно!) подружек, лишиться права голоса на военных советах, да и вообще, признаться в том, что ее семейная жизнь скучна, однообразна и лишена страсти. «Все мужики – кобели!» – восклицали ее подружки. «Ну да, все», – неуверенно соглашалась она. А раз ВСЕ, то и моему, значит, положено. И она стала устраивать ему скандалы, вспоминая его «неверность», которую он проявлял по отношению к ней до их знакомства и постоянно приписывала супругу то, что слышала от приятельниц.
          Лозунг «За мужьями нужен глаз да глаз!» постоянно звучал на военных советах из уст опытных жен. «Ну да», – соглашалась неопытная, продолжала проверять
SMS-ки мужа и звонить ему тогда, когда он, по ее мнению, мог быть с посторонней женщиной – интересно, каким тоном голоса он ответит?
           И это дало результат – он действительно все чаще и чаще по телефону отвечал раздраженно: «Не мешай работать! Я занят!» Это являлось неоспоримым доказательством того, что он ей изменял. Рано или поздно дала плоды и тактика проверки
SMS-ок: как-то в его мобильном телефоне высветилось послание дамочки, которая назначила ему свидание в неком кафе. В назначенное время в это кафе были отправлены верные подруги, которые, наконец-то, застукали его с любовницей.
          Правда, потом оказалось, что это была всего-навсего журналистка, с которой они обсуждали рекламную статью для его фирмы. Но разве это важно? Главное: все мужики кобели!

Одинаковые проблемы и одни и те же болезни дают ощущение единства и присутствия в общей группе.

Ничто так не сплачивает, как общая идея, общий враг и общее несчастье!

Это – бонус в игре «За компанию». Если бы у третьей подружки в семейной жизни оказалось все в порядке, разве она смогла бы остаться в этом сплоченном коллективе единомышленниц?  

Приведу еще один пример того, как можно поиграть в болезнь «За компанию».

Звонит одна подруга другой:
      – Представляешь, у меня между пальцами на ноге вырос мозоль. Ужас!

      –
Мозоль? Между пальцами? Разве это возможно?
      –
Ну, не мозоль, потертость какая-то, ходить мешает.
      Посмеялась над ней подруга, а дня через три ей звонит:
     – Слушай! У меня тоже между пальцами на ноге появилась какая-то потертость!
     – На какой ноге?
     – На правой.
     – И у меня на правой! А между какими пальцами?

     –
Между первым и вторым. 
    –
Ты меня неправильно поняла, – ответила приятельница. – У меня – между вторым и третьим.

Это не анекдот, а реальный случай из жизни.

 

5. Плохая привычка
(игра «Не люблю выбрасывать ненужные вещи»)

            Привычки бывают разными. А хорошие они или плохие, зависит лишь от того, как их оценивать.

Скажем, привычки чистить зубы, пожимать при встрече руку, употреблять в пищу изысканные блюда — казалось бы, положительные, свидетельствующие о вежливости и заботе о здоровье. Однако эти действия не только нелепы, но и вредны. Вместо того, чтобы каждое утро выдавливать из тюбика какую-то сомнительную химическую субстанцию и совать ее в рот, не лучше ли съесть большое яблоко? Разве не очевидно, что через рукопожатие легко подбросить друг другу если не веселую парочку чесоточных клещей, то уж наверняка сотню-другую кишечных палочек? А отсутствие в рационе грубых блюд неизменно приводит к вялости перистальтики.

Миллионы людей ежедневно глотают горы таблеток. Многие понимают, что далеко не все эти лекарства им действительно необходимы. Но они уминает их по привычке, на всякий случай, так, чтобы перестраховаться.

Привычка, выходя из дома (на всякий случай), захватить с собой зонтик не вызывает никаких нареканий. Но привычка захватить с собой (на всякий случай) болезнь это, по сути, тоже не более чем привычка.

Люди склонны повторять поступки, за которые они были в какой-либо форме вознаграждены. Захватил зонтик – попал под дождь – и понимаешь, что зонтик – это хорошо. Дождя не было – не страшно, будет в следующий раз. Захватил с собой симптом – и, глядишь, он пригодился. Не пригодился – не страшно, пригодится в следующий раз. В организме ничего не происходит случайно. И симптомы-воспоминания привычно извлекаются тогда, когда они зачем-то оказываются нужны. Приступы тех или иных недомоганий воспроизводятся сначала в какой-то определенной ситуации, затем в обстоятельствах, хотя бы косвенно с той ситуацией связанных. И, в конце концов, по типу клише стереотипно повторяются при любом внутреннем или внешнем конфликте. По привычке. Таким образом формируется психологический шаблон, когда та или иная ситуация оборачивается хорошо знакомыми человеку симптомами.

Что ж, коль скоро психосоматическое расстройство – это, образно говоря, плохая привычка, то скрытый смысл в игре «Не люблю выбрасывать ненужные вещи» заключается в том, что человек, который привык к своей болезни, не намерен с ней расставаться, как не намерен расставаться с любой из своих привычек, в независимости от того, хорошая она или плохая.

 

6. Стремление обратить на себя внимание
(игра «Ну, посмотрите же наконец на меня!»)

           Стремление выделиться, запомниться, заставить о себе говорить для человека вполне естественно. Да разве только для человека? Оставь без внимания собачонку –будет ли она спокойно сидеть на привязи? Сначала начнет слегка поскуливать, затем устроит такой тарарам! Привыкшая к поглаживаниям и ласкам, она воспримет поведение гостей просто бессовестным, если они не поместят ее в центр внимания.  

Человек стремится оказаться в центре внимания далеко не всегда. Тем не менее, он с детства привык считать себя центром Вселенной. Вокруг него, словно планеты по орбите, всегда крутились родители, бабушки-дедушки, родственники, пролетали, как кометы, какие-то дяди и тети, воспитатели, учителя… У всех, по его мнению, обязанность была одна: заниматься исключительно им, лелеять его и холить. А если они с этой обязанностью не справлялись, не беда – закатил истерику, и порядок. 

Взрослый человек в этом плане мало чем отличается от ребенка. Ему тоже нужно, чтобы о нем заботились, проявляли интерес. Кому не хочется стать знаменитым?! Если не знаменитым, то хотя бы чем-то выделиться из толпы и попасть окружающим на язык. Достигнуть этого можно по-разному: кто-то становится хорошим специалистом, другой стремится всем утереть нос новым «мерседесом», третий лезет на трибуну парламента... А как хочется помелькать в телевизоре! Чтобы все, ну все-все тебя увидели! И как же хочется сыграть в кино главную роль! Чтобы о тебе узнали миллионы!  

А пока ты этим миллионам до лампочки, нужно привлекать внимание хотя бы тех, кто рядом. Когда других способов нет, можно, слегка поскуливая, как привязанная собачонка, привлекать внимание болезнью. Ведь заболевая, человек становится центром внимания! Объектом поклонения! Героем! Но, как пишет Сирил Н. Паркинсон: «Героизм должен иметь зрителей. Кто-то должен все видеть и сочувствовать, кто-то должен заметить, как гримаса боли сменилась слабой улыбкой покорности. Тут нужна публика – сиделки, доктора, родственники, – и чем больше, тем лучше; но уж один-то человек – это тот минимум, без которого все пойдет прахом. Этот единственный человек чаще всего муж или жена».

         Приведу письмо, напечатанное в газете «Аргументы и факты»:

Возможно, моя история покажется вам ненормальной, но я стал счастлив совершенно нетипичным способом – когда заболел. Несколько последних лет я испытывал постоянное недовольство жизнью. Казалось, что никому нет до меня дела, всем я безразличен. Тут еще на работе начались «кризисные» волнения. Довел себя до такой степени, что слег в 53 года с подозрением на инфаркт. Как переполошились мои родные! Сын с дочкой по очереди дежурили в палате, жена вообще на раскладушке в коридоре рядом со мной поселилась. Из Новосибирска прилетел брат, мать с отцом каждый день слали телеграммы… Вся эта любовь быстро подняла меня на ноги, и я подумал, каким же дураком был: не замечал своего очевидного счастья!                                                                                          Н. В.,
                                                                                                                                   Петрозаводск                                             

 Однако когда под рукой нет ни детей, ни жены, ни брата из Новосибирска, на роль зрителей в игре «Ну посмотрите же наконец на меня!» подойдет кто угодно.  

В археологическую экспедицию, ведущую раскопки на одном из островов Черного моря, приехала юная практикантка. Она, скромная студентка провинциального вуза, впервые попала в компанию веселых столичных ребят, которые днем раскапывали древнегреческий город, а по вечерам, передавая по кругу кружку с вином, пели у костра бардовские песни, шутили, рассказывали захватывающие истории.
                Вина девушка не употребляла. Принципиально. Бардовских песен не знала. Интересных историй в ее багаже не было, да и с юмором как-то не получалось. В общем, в компанию ее принимали (а куда ее деть? остров все-таки), но внимания на нее никто не обращал. Когда догорал костер и заканчивалось вино, все попарно расползались по острову, она  в одиночестве отправлялась в палатку.
                Но в один из вечеров она все же заставила заговорить о себе.
                Случилось вот что.
               Вернувшись в палатку с очередной посиделки у костра, она вдруг ощутила резкую боль в животе. Такую, словно ее ударили кинжалом! В экспедиции был врач, который немедленно ее осмотрел. По симптомам этот приступ напоминал прободную язву желудка. Но все же это было не прободение – язвы у этой девушки никогда не было, да и возникла боль не в области желудка, а ниже. Аппендицит? Он не начинается так внезапно. Внематочная беременность? Как знать, что в тихом омуте водится…
            Как бы то ни было, нужна была срочная госпитализация. Но лодки, чтобы доставить девушку на материк, в экспедиции не было. Рации, чтобы вызвать помощь с берега, тоже. Мобильных телефонов тогда еще не существовало. Что делать – не известно. Ее боль не утихала, аналгетики (так как был непонятен диагноз) врач ей давать не стал, спазмолитики не помогали. Вся экспедиция не спала до утра – чтобы привлечь внимание пограничников, ребята разожгли на возвышенности огромный костер, закрыли одеялами маяк – а вдруг на берегу догадаются, что на острове что-то не ладно?
          На берегу никто ни о чем не догадался. Пограничники не явились. А когда утром к острову причалили рыбаки, на лодках которых больную можно было отправить на материк, ее приступ тут же прошел. Так же внезапно, как и начался.
           С острова эту девушку все же попросили уехать. Больше никогда у нее таких приступов не возникало.   

Все это, разумеется, случилось с ней ненамеренно. По мнению врача, который всю ночь ее наблюдал, таким способом девушка, сама того не осознавая, смогла как-то выделиться и заставила окружающих обратить на себя внимание.

7. Демонстрация роли жертвы
(игра «Смотри, гад, до чего ты меня довел!»)

Ситуации, когда кто-либо добровольно проносит себя в жертву, встречаются не редко: мать погибнет ради ребенка, рыцарь – ради дамы, преданная жена отправится за суженным на каторгу, санитары под пулями вынесут раненых с поля боя, милиционер не дрогнет перед вооруженным преступником, врач войдет в палату к больным чумой. Служа другим, сгораю сам! Подобным благородным поступкам примеров не счесть.  

Однако гораздо чаще встречаются ситуации, когда человек, уложив себя на алтарь жертвенности, ожидает за это существенные дивиденды. Демонстрируя пышный костер, на котором он, согревая других, сгорает сам, такой жертвенник подсознательно стремится к собственной выгоде. «Я отдала тебе всю свою жизнь!» – заламывает руки мать, предполагая, что теперь сын просто обязан выбросить из головы свое глупое намерение жениться и переехать в другой город. «Ради тебя я пожертвовала своей карьерой!» – всхлипывает супруга, как будто, если бы она не пожертвовала, то была бы уже директором швейцарского банка. «Без меня ты бы валялся под забором!» – кричит она, предпочитая не замечать реплику мужа, что лучше уж валяться под забором, чем выслушивать эти упреки.  

Тот, кто демонстративно приносит себя в жертву, в свои благие намерения искренне верит – ведь только благодаря этой «жертве» кому-то из близких удалось «встать на ноги», «спастись», «выбиться в люди». И такой мученице просто необходимо, чтобы жертвуя собой, она к тому же была и больна. «Ради тебя я пожертвовала всем! Даже своим здоровьем!» Так, согласитесь, гораздо эффективней.

Роль жертвы выигрышно смотрится в любых разновидностях семейных разборок. Но убедительность аргументов стремительно возрастает, если жертва поворачивает дискуссию в русло: «Смотри, гад, до чего ты меня довел!»

Скрытая выгода в этой игре – сформированное у оппонента чувство вины.

Это – мощное оружие в борьбе за свои права. Главное, это оружие правильно использовать.

В семье Л. и Т. наметился раскол – Л. увлекся некоей юной особой. Не буду подробно описывать обычный в таких случаях семейный «разбор полетов». Лишь замечу, что жизнь супругов была вовсе не скучной – бури эмоций, детективное расследование, попытки жены встретиться с «той дрянью, которая вытягивает из тебя последние деньги…»
                  Л. бросать семью не хотел. Но и порвать отношения с «той дрянью» тоже не мог, несмотря на немалый арсенал боевых средств, привлеченных супругой на поле брани.
                  Не сработал и стандартный набор недугов – депрессия, бессонница, потеря аппетита… Кстати, интимный аппетит депрессивной жены к своему сужденному, как ни странно, не только не уменьшился, но даже возрос. Трудно сказать, что этому было причиной. Может ревность привнесла в ее жизнь больше страсти? Или она тем самым хотела доказать, что «такую, как я, ты нигде не найдешь»? Хотя, не исключено, что она каждую ночь «раскручивала» супруга для того, чтобы «той дряни» ничего не осталось. Нужно заметить, что этот немаловажный в семейной жизни фактор весьма способствовал привязанности к жене Л.
                Но все же для окончательной победы изысканного интима оказалось недостаточно. Нужно было еще что-то, какой-то стратегический маневр, который дал бы серьезное преимущество в неравной схватке с соперницей.
              Этим стратегическим маневром стала, разумеется, болезнь. Не какая-то там банальная депрессия или бессонница, а настоящая, чтобы наверняка.
              Произошло следующее: у Т. поднялась температура до 37,8 градусов. Не больше. Казалось бы, ничего страшного, у кого не бывает, пройдет. Но температура у нее не проходила. Месяц, второй, третий… Возникала аккурат каждый вечер. Т. похудела, у нее появились боли в животе. В моче был обнаружен белок, в крови все то, чему положено быть как при воспалении, так и при опухоли. Т. неоднократно обследовалась в разных клиниках, в каждой из которых ее лечили от профильного недуга: в урологии – от цистита и пиелонефрита, в гастроэнтерологии – от гастрита и холецисто-панкреатита, в гинекологии – от эндометрита. Рассматривалась вероятность опухоли, туберкулеза, какой-то малоизвестной инфекции.
               Врачи неоднократно высказывали предположения: «Это у вас на нервной почве». Такая трактовка Т. вполне устраивала и она всем своим видом давала мужу понять: «Посмотри, гад, до чего ты меня довел!»
                 Кстати, в стационарах Т. проводила, как правило, лишь первую половину дня, по вечерам предпочитала находиться дома и присматривать за ненадежным супругом.
                Через год температура у Т. все так же не опускалась ниже отметки 37,8, и что с ней действительно происходит, не мог сказать ни один профессор.
               Температура у Т. сама по себе нормализовалась в тот день, когда она узнала, что «та дрянь» вышла замуж и навсегда уехала из их города.

Я не допускаю мысли, что Т. заболела осознанно. Конечно, нет. О механизме своего недуга она не имела ни малейшего представления. И то, что она бессознательно играла в болезнь – тоже не факт. Я всего лишь описал то, что наблюдал, и в той последовательности, в которой это произошло. Выводы делайте сами.

 

8. Возможность подпитаться чужой энергией
(игра «Подайте бедной пиявке»)

Все мы нуждаемся в «подкачке» энергии от окружающих. Это нормальный, происходящий ежедневно процесс: «подкачивающий» не только забирает чужое, но и отдает часть своего. А в том случае, когда отдавать нечего (или жалко), эту энергию можно просто украсть. Так поступают те, кого принято называть энергетическими вампирами. Чтобы не было недоразумений, следует отметить, что энергетической клептоманией время от времени страдает каждый из нас. Но есть категория людей, для которых этот вид воровства – глубоко укоренившаяся привычка.  

Вампиры подразделяются на ос и пиявок. Осы агрессивно «жужжат», ругаются, постоянно кусают тех, кого угораздило к ним приблизиться. Пиявки – тихие, нудные, вечно ноют, слезятся, жалуются на жизнь. Они не выносят одиночества. Основная тактика вампиров из разновидности пиявок – умение взять энергетического спонсора измором. Когда кто-либо из окружающих потеряет бдительность, такая пиявка незаметно к нему подползет, присосется и высосет у него порцию крови. Ритуал «поделиться своими бедами» просто обязан включать в себя жалобы на здоровье. Больному доноры отдадут кровь без сопротивления. Поймав кого-то за пуговицу и выливая на него свои страдания, несчастная пиявка на глазах преображается – слабый голос становится звучным, а нездоровая бледность сменяется легким румянцем. Откуда ни возьмись появляется и блеск в глазах, и живость, и красноречие! Пиявка с величайшим наслаждением готова рассказывать о своих бедах часами. Да что часами! Жизнь коротка, и совестливый донор может умереть раньше, чем та закончит.

Хотя пиявка зорко следит, чтобы поголовье доноров не сокращалось, насытившись, она учтиво интересуется здоровьем жертвы, желает ей скорейшего восстановления и уползает.

Жертвой пиявки может оказаться кто угодно. Однако проще всего ей присосаться к тому, кто находится рядом.  

Ко мне на прием пришла молодая женщина. Она была настолько слаба, что в кабинет ее завела мать – самостоятельно ходить девушка не могла. Диагноз – лейкоз. На лице матери отражалась неутешная скорбь.
                 У меня не было уверенности в том, что этой пациентке можно помочь. Однако я решил сделать все, что в моих силах.
               От сеанса к сеансу пациентка стала поправляться. Тем не менее, маска печали с лица матери не сходила. Во время каждого визита она плакала, пыталась высыпать из мусорного мешка очередной набор симптомов дочери и безапелляционно заявляла, что никакого улучшения нет. Как любящая, принесшая себя в жертву мать, она повторяла: «Наша болезнь… мы болеем… нам плохо…»
                Я ей объяснил, насколько ее пессимизм отрицательно влияет на состояние дочери.
               Ничего не изменилось. Мама по-прежнему продолжала "жертвовать собой", "жить ради дочери", болеть вместе с ней душой и телом и на каждом сеансе талдычить, насколько плохо они обе себя чувствуют.
                Тогда я сделал то, что позволяю себе лишь в крайних случаях: жестко поставил на место мать в присутствии дочери.  
               Результат – снова нулевой. Дочь поправлялась, но ее мать всем своим видом (правда, теперь уже молча) демонстрировала отчаянье и безысходность.
              И тогда я настоятельно порекомендовал девушке оградить себя от «заботы» матери. Она последовала совету и, как ей было ни тяжело, переехала на другую квартиру.
              Результат этого шага был невероятным: больная поправилась настолько, что полностью вернулась к нормальной жизни! Она нашла работу за границей и еще дальше сбежала от матери. Вернее, от ее отчаянья и безысходности.

Поведение матери, на первый взгляд, может служить иллюстрацией того, что она «жертвовала собой ради дочери». На самом же деле она просто нещадно высасывала из нее все силы.   

 

9. Удовольствие от страдания
(игра «Ах, как мне себя жалко!»)

            Посмаковать чье-либо страдание – традиционное чаяние человечества. В античном Риме ничто не собрало такую толпу, как арена цирка, где под ликование публики гладиаторы убивали друг друга, а приговоренные к смерти преступники бросались на растерзание диких зверей. Хлеба и зрелищ! Зрелищ смерти! – таковы основные удовольствия древних римлян.

В Средние века этот вид наслаждения заменили публичные казни и пытки. Страдать заставляли даже детей – их секли по малейшему поводу, бывало, и вовсе без повода – так, впрок.

          Современный человек не считает себя вправе откровенно демонстрировать удовольствие от страдания. Погрязший в вежливости взаимоотношений, он позволяет себе открыто издеваться над другими разве что в местах заключения и в армии, где наслаждение чужой болью вносит хоть какое-то разнообразие в скучную бессмысленность бытия. Но с другой стороны, что еще так, как страдание, было возвышено в искусстве, литературе, живописи! Какие пафосные слова произнесли классики изящной мысли, говоря о том, что страдание облагораживает человека, очищает его, поднимает на высшую ступень добродетели! Собственно, страданием пронизано все христианское учение!

Стремление посмаковать страдание – явление исключительно человеческое. В животном мире жестокости сколько угодно, однако хищники удовольствия от мук своих жертв не испытывают – кроме голода и борьбы за лидерство ими ничего не движет. Их поведение скорее можно сравнить с действиями равнодушного палача, методично исполняющего свой долг.

Человек же с удовольствием смакует не только чужое страдание, но и свое. Физиологический механизм этого явления хорошо известен: испытывая боль, организм начинает вырабатывать эндорфины – вещества, по химической структуре близкие к морфию. Они-то и вызывают «кайф». Поэтому вряд ли существует умственно развитый человек, ни разу не испытавший затаенного наслаждения от собственной боли. А уж «бедной Зосе» доставляет радостное мучение буквально все – она согласна страдать и от перемены погоды, и от удачливости соседей, и от телестрастей, готова снова и снова испытать просто дьявольское блаженство от того, что богатые тоже плачут.

Любимое занятие всякой женщины – кого-нибудь пожалеть. Но жалея других, она прежде всего жалеет себя – орошая подушку слезами, она страдает и получает от этого удовольствие. Удовольствие она получает и тогда, когда «заводит» себе какую-нибудь болезнь.

Печальное и трагикомичное зрелище – видеть страдальца, который кичится своими болячками. Избавившись от одного мучения, он тут же находит себе другое. Чувство страдания настолько органично входит в его жизнь, что ему уже не хочется с ним расставаться. Это – кокон, в который он завернулся. Выйдя из него, он будет чувствовать себя неуютно – то, что вне кокона, находится за границами зоны его невротического комфорта.

Человек так устроен, что ему скучно страдать в одиночестве – свои язвы нужно кому-то продемонстрировать. И сделать все, чтобы окружающие тоже стали несчастными. Если он страдает, страдать должны все! Если он болен, другие тоже должны болеть! Здоровые и счастливые вызывают у него плохо скрываемое раздражение.

Наиболее проверенный способ «онесчастить» других заключается в том, чтобы как можно чаще заводить разговоры на тему «как все плохо». А чтобы поддерживать степень своего горя на должном уровне, следует перетащить в сегодняшний день то, что мучило страдальца в прошлом. Умерла мама… бросил муж… потеряла работу… Все это случилось много лет назад. И притягивать скорбь в сегодня имеет смысл по одной единственной причине – получить удовольствие от страдания.

«Мне приходилось выслушивать это каждый вечер на протяжении многих лет, – говорит Ошо. – Посмотрите на их лица – эти лица наслаждаются! Они – сущие мученики... их болезни, их ярость, их ненависть, их бесконечные проблемы, их алчность, их амбиции... Все это – сплошное безумие: они просят, чтобы их избавили от того, чем они так наслаждаются. У них на лицах написана радость. Если все это действительно уйдет, чем они будут наслаждаться? Если все их недуги разом исчезнут, если они станут безупречно здоровыми, о чем они будут говорить? Люди идут на прием к врачу и затем рассказывают об этом друг другу. И с какой радостью они сообщают: "Никто не может мне помочь! В моем случае медицина оказалась бессильной!" Они радуются тому, что очередной врач сел в лужу, они празднуют свою победу!»

Приведу исповедь одной моей пациентки.    

Моя мама любила моих братьев больше, чем меня. Объясняла она это тем, что они глупые и ленивые, в жизни пропадут, поэтому их жалко. А я, судя по всему, казалась ей крейсером «Аврора».
                 Я
решала за братьев все их проблемы. И все хотела маме понравиться. Сообразив, что веселая и счастливая я жалости не вызову, я выбрала позицию мученицы.
                 В первый раз получила от этого кайф, когда сдавала пустые бутылки в компании алкоголиков. И подумалось мне тогда
: вот я такая маленькая девочка, так героически добываю копейки на хлеб, чтобы порадовать маму! Братья-то этого не делают. Вот какая я замечательная мученица! Аж приятно! Ну, как меня такую не любить?
                П
онятие любви как бескорыстного чувства заместилось в моей голове на любовь как благодарность. Я стараюсь, страдаю, мне благодарны, значит, любят. Я и сама так стала любить. Замуж вышла по благодарности. И тут же принялась страдать. Обделяла себя во всем, думая, что вот за это меня будут любить. Я считала, что достойна любви, поскольку старательно мучилась. Я и себя стала любить исключительно за жертвенность, не давая другим пожертвовать чем-то ради меня! Так это было тяжело принимать... До сих пор тяжело.
                А потом вдруг пришло ощущение, что если не буду мучиться тем, что сама себе организов
ала, мне будут посланы настоящие мучения, с которыми я могу и не справиться!
                 Вот и получается, что мой садомазохизм мне удобен, что
, мучаясь, я, во-первых, ощущаю себя героиней, хвалю себя и глажу по головке, а во-вторых, предохраняю себя от больших напастей. НО ПРИ ЭТОМ Я ПОНИМАЮ, ЧТО ЭТО НЕПРАВИЛЬНО! Однако чтобы вытеснить из головы одни установки, нужно заменить их другими, не менее сильными. Их я, увы, пока не нахожу...
                
А Вам, доктор, известен рецепт?

         Известен. Он находится в этой книге. Только нужно найти, где он спрятан.  

10. Возможность избежать наказания
(игра «Болезнь как расплата за грехи»)

             Предание гласит: человек изначально грешен. Любой. Даже ребенок – обмочил пеленки, стащил из соседского сада яблоко, обманул – все, приплыли.

Коль скоро грешны даже малые и неразумные, что уж тут говорить о тех, у кого репутация промокла похлеще пеленок: если постараться, у каждого можно найти такого… Кто-то возгордился, кто-то проворовался, а кто-то возжелал жену ближнего. А на Страшном-то суде все зачтется...

Но выход есть: можно покаяться и получить отпущение грехов. А можно и так: понести за свои поступки наказание, отмучиться и – глядишь: чист, как ангел. В смысле прощены тебе грехи по амнистии.

Расплатой за грехи весьма удобно считать болезнь. В этом случае она, дескать, вызвана не каким-то микропаразитом, стрессом или колбасой с просроченным сроком годности, а ниспослана самим Отцом Вседержителем, заботящемся о том, чтобы очистить раба своего от налипшей на него скверны. Поболел, помаялся – и нет у тебя грехов. Ну, если есть, то на один меньше. Или на два. Или на три. В зависимости от того, как удалось договориться.

Да только договаривается такой грешник не с Высшей Силой, а всего лишь с самим собой.

Хотя, может, это мало что меняет? Ведь в каждом из нас заложена частичка Бога.      

В., монах Выдубецкого монастыря г. Киева. Заболел тяжелой формой гриппа – с температурой под 40 градусов, судорогами, «съедающим» кашлем. В монастырях запрещено принимать лекарства. Заболел – лечись чем хочешь: постом, молитвой, работой... Но не лекарствами.
                   В. сказал себе: «Я знаю, за какой грех послано мне это наказание».
                   Он стал молиться. Молился, не поднимаясь с колен, шесть часов.
                  На следующий день он был здоров.   

Для В. это выздоровление послужило знаком того, что его молитва была принята.

Бы было замечательно, если бы от любой болезни можно было излечиться молитвой. Хотя бы от той, что «на нервной почве».

Увы, так избавиться от недугов удается не часто. А значит, «болезнь как расплата за грехи» – это всего лишь игра. Скрытый смысл в ней заключается в том, что благодаря болезни якобы можно получить прощение за свои неблаговидные поступки.

 

11. Манипуляция окружающими
(игра «Ты должен…»)

              Все мы пытаемся дрессировать окружающих, а окружающие – нас. Любая дрессировка – это система кнута и пряника, направленная на то, чтобы дрессируемый субъект исполнил то, что от него ожидается. Родители воспитывают детей подзатыльниками и конфетками, дети родителей – истериками и хорошим аппетитом. Преподаватели натаскивают учеников двойками и пятерками, те их – кнопками на сидении стула. Начальники муштруют подчиненных выговорами и прибавками к зарплате, те отвечают им усердием в работе или прогулами, узаконенными больничным листом. Что ж, без кнута и пряника ни одна лошадка не будет исполнять нелепые с ее точки зрения трюки. По системе Дурова принято дрессировать не только «цирковых лошадок», но и целые страны: за хорошее поведение правителю дрессируемой страны разрешат сфотографироваться с президентом США, за плохое – его выловят в каком-нибудь погребе и прилюдно остригут бороду.

Ни один из нас без соответствующей дрессуры не станет исполнять трюки, угодные окружающим. Вот и приходится во взаимоотношениях друг с другом прибегать к тем или иным манипуляциям: использовать пряник (хорошее отношение, внимание, подарки…) и кнут (обиды, скандалы, невнимание…). Когда этого недостаточно и объект по-прежнему не желает плясать под чужую дудочку, приходится пускать в дело более убедительные аргументы: папаша (надо, Федя, надо) возьмет в руки ремень; начальник подаст документы нерадивого сотрудника на увольнение; президент США нашлет на погреб с непокорным правителем парочку стратегических бомбардировщиков.

Чтобы манипулировать другими государствами и получать от них дивиденды, бедные страны взяли за правило настырно демонстрировать свои убожества. Чтобы манипулировать другими людьми и вынуждать их идти у себя на поводу, бедные Зоси взяли за правило настырно демонстрировать свои болезни. Какие – неважно. Главное, чтобы они были. Если человек болен, ему не нужно подстраиваться под окружающих. Наоборот! Теперь все остальные должны подстроиться под него! И просто обязаны выполнять его требования!

В. Н., строгая, властная женщина, директор средней школы. Она хорошо справлялась с учениками, однако никак не могла найти управу на своего сына – женился он без ее согласия на какой-то «проститутке» с двумя детьми, переехал жить в другой район города, к матери приходил не чаще, чем раз в месяц... Да и то полчаса посидит – и нет его.
                Так продолжалось несколько лет. В. Н. вышла на пенсию. Одиночество стало невыносимым. Что она только ни делала, чтобы вернуть сына в дом! Как ни упрашивала, чтобы он хотя бы почаще ее навещал! Однако сын был непоколебим: упорно жил с «проституткой» и не желал вести себя так, как положено. 
                Что ж, старость – не радость. У В. Н. отказали ноги – из-за артроза коленных суставов она больше не могла выходить на улицу. Теперь сын был обязан ходить за продуктами, возить ее по врачам, на физиотерапевтические процедуры. Эх, еще бы на ту «проститутку» управу найти…  

 

12. Стремление кого-то к себе привязать
(игра «Больных не бросают!»)

Предыдущая история подходит и для иллюстрации игры «Больных не бросают». Любая болезнь помогает человеку добиться не одной цели, а сразу нескольких. Поэтому и играет больной человек не в одну игру, а в целую их вереницу. Когда на лечебных тренингах «Болезни, в которые играют люди» я предлагаю слушателям определить, в какие игры каждый из них играет, один насчитывает три игры, другой – пять, третий – восемь. Но есть и такие универсалы, которые участвуют во всех  играх!  

Расскажу еще один случай, демонстрирующий как попытку манипулировать окружающими («ты должен…»), так и тезис, что больных не бросают.

М. А., мать двоих взрослых сыновей. Старшему удалось найти работу в Италии, и он уехал туда на постоянное жительство. М. А. осталась с младшим сыном. Они жили вдвоем, что ее вполне устраивало.
                 Шли годы, и сын привел в дом невестку. Приняв ее с виду благосклонно, М. А. сделала все, чтобы молодые разошлись. Однако сын бросить ее категорически отказался и, понимая, что в одном доме с матерью нормальной жизни у них не будет, переехал на другую квартиру. Но М. А. доставала его и там – обвиняла в невнимательности, постоянно напоминала, что она уже старый больной человек, мольбами и просьбами пытаясь его заставить почаще ее навещать. Когда дело дошло до того, что навещать ее он был обязан каждый день, младший сын уехал с женой в другой город. «Больных не бросают!» – кричала ему в телефонную трубку мать и, не дождавшись ожидаемой реакции, порвала с ним всякие отношения.
              После этого ее здоровье резко ухудшилось – ее начали беспокоить мучительные головные боли. Старшему сыну пришлось вернуться из заграницы и добиться обследования матери в институте нейрохирургии. Опухоль, к счастью, обнаружена не была. Ей был поставлен диагноз невралгии тройничного нерва. Всего лишь. Однако лечение в лучших неврологических отделениях Киева не дало ни малейшего результата. Пришлось сыну забрать мать в Италию и там продолжить обследование и лечение. Оно не понадобилось – переехав к сыну, головные боли у матери тут же исчезли.
             Три месяца ее ничего не беспокоило
, но когда срок визы стал подходить к концу, эти боли возобновились с прежней силой.

Приведу еще один поразительный случай. Поразителен он тем, что «психотерапевтом» оказался ребенок. Ему с помощью болезни удалось сохранить семью. А он-то уж никак не мог манипулировать родителями сознательно.

Стандартная ситуация – любовный треугольник: муж (М.), жена (Ж.) и некто. В данном случае страсть на стороне появилась у жены. Женщины к этому вопросу подходят куда серьезней мужчин и, увлекшись каким-нибудь обладателем белого «мерседеса», тут же ставят мужа (обладателя стареньких «жигулей») перед необходимостью убрать свою персону из мест дислокации совместного проживания.
                 Так случилось и в этой семье – Ж. страстно влюбилась, вежливо предложила супругу дать ей развод и вышвырнуться вон из квартиры. На вопрос М.: «Куда же мне идти?» она дала вполне резонный, логичный и, главное, конструктивный ответ: «Куда хочешь. Это не мое дело». Идти М. можно было лишь на улицу – квартира была оформлена на имя жены, в ее руках были и все семейные сбережения.
               Переночевав в «жигулях», на следующий день супруг нашел себе более шикарное ложе – поставил в гараже раскладушку.  
                 Трудно сказать, чем бы все это закончилось, если бы в ситуацию не вмешался их пятилетний сын.
                – Мама, я знаю, вы с папой ругаетесь из-за того, что я плохо себя веду, – сказал он. – Пожалуйста, не ругайтесь. Я буду себя хорошо-хорошо вести. Я всегда-всегда буду вас слушаться.
               Маму эти доводы не убедили, но, чтобы успокоить ребенка («видишь – мы с папой не ругаемся, просто он решил пожить в другом месте»), она великодушно разрешила мужу иногда видеться с сыном.
               – Папа, что мне сделать, чтобы вы с мамой помирились? – спрашивал ребенок.
               – Все хорошо, сынок, все хорошо… – отвечал отец.
              Сын догадывался, насколько все «хорошо» было между его родителями. Несмотря на то, что при нем они пытались вести себя безукоризненно, он знал, что все плохо. Да только не знал, что он мог сделать, чтобы все было хорошо.  
             Не знал, однако сделал.
            Он стал заикаться. Не наигранно, по-настоящему. И в детском садике, и дома, и во дворе…
            «Это у него на нервной почве», – вынес вердикт невропатолог.
           Папа в дом был возвращен, белый «мерседес» умчался в неизвестном направлении, а мальчик перестал заикаться.  

 

13. Получение заботы и любви окружающих (игра «Погладьте меня, пожалуйста»)

        Любые формы общения представляют собой систему поглаживаний и оплеух. К примеру, приходилось ли вам быть свидетелем такой ситуации: встречаются двое знакомых, улыбаются. «Здравствуйте, Василий Иванович! Рад вас видеть!» – «А я рад вас видеть еще больше!» – «Ну, что вы, Василий Иванович. Это я больше!» – «Вы, может, хотите сказать, что я меньше?» – «Да кто вас знает…» – «Ну и дурак» – «От дурака слышу».

Полагаю, такой разговор вам слышать не приходилось – вторая часть диалога, как правило, опускается. Мы же воспитанные люди. Погладили друг друга и разошлись.

Слово «поглаживание» отражает детскую потребность в прикосновениях. Повзрослев, люди по-прежнему стремятся прикасаться друг к другу. Но во взрослом мире физические контакты строго ограничены и нам приходится довольствоваться замещением этой потребности другими формами прикосновений, в частности «поглаживанием мозгов» – любезностями, комплиментами, лестью…

Однако в полной мере человека погладят тогда, когда он болен. «А еще болезнь может быть средством завоевать внимание и привлечь любовь, – пишет Владимир Леви. – Когда мы болели – далеко, в детстве, за нами ухаживали, над нами тряслись. Нас любили, как никогда, и мы это запомнили. За такое заплатить можно и кашлем, и насморком, и температурой, и сыпью, и даже болью, да, настоящей болью, лишь бы не слишком и лишь бы вот так посмотрели, погладили... И ни в детский садик, ни в школу... Скучно и грустно здоровым быть-то – сколько всяческих надо, сколько обязанностей из этого вытекает... И хуже того – опасно! – одна армия чего стоит – ага, здоров! – ну давай, ать-два, долг выполняй! Болеть я не хочу, сознательно не хочу. А вот подсознательно – тем детским своим нутришком...»

В этом и заключается скрытая выгода от нездоровья: заболев, мы можем рассчитывать на сочувствие и заботу. К тому же, тех, кто мучается, не мучают дополнительно. 

Стремление получить сочувствие и любовь окружающих порой делает совместное проживание с больным человеком невыносимым. Разражаясь слезами по малейшему поводу, он ощущает себя отверженным и как бы говорит: посмотрите, как мне плохо и как я беззащитен! Посмотрите, как я страдаю и как меня обижают! Погладьте меня, пожалуйста! Вместо плача можно использовать все что угодно – от головной боли до воспаления легких. Тогда и погладят, и покормят с ложечки, и принесут чай в постель.

Вот что об этом пишет Сирил Н. Паркинсон:

Супружеские отношения зиждутся на том, что в данный момент болеть имеет право только один из двоих. За тем, кто пожаловался первым, закрепляется приоритет, а другой обязан оставаться здоровым, пока на воображаемом светофоре не загорится зеленый сигнал. Впрочем, некоторые нарушители тем не менее едут на красный свет, и орудием преступления им служит, к примеру, такой диалог:
           – Ах, Том, мне плохо, голова кружится, я боюсь, что вот-вот потеряю сознание.
           – И мне тоже плохо, ну точь-в-точь как тебе, Мэйбл. Может, глотнуть бренди?
           – Меня тошнит.
           – И меня! Видно, все этот салат с креветками. Я сразу заметил, что вкус не тот.
           – У меня сердце еле бьется, с перебоями…
           – Да у меня сплошные перебои! Все от несварения желудка.
          – Прямо не знаю, как дотяну до вечера. Бог свидетель, борюсь из последних сил, но эта боль в груди меня доконает.
           – Как, и у тебя то же самое? А я все думаю, не тромбоз ли у меня.
           – Больше не могу. Придется лечь.
           – Я и сам ложусь. Только уж ты сначала вызови врача, ладно?
         Однако ситуация, в которой произошла эта беседа, явно нереальна. Муж и жена не могут заболеть одновременно. Поведение Тома возмутительно, потому что Мэйбл первая объявила о своей болезни. Когда она начала говорить: «Мне плохо, голова кружится… и т.д.», он должен был вступить, как по сигналу, и сказать: «Пойди приляг на диван, а я принесу тебе чашку чаю». Но он, пренебрегая своим долгом, разглагольствует о собственных воображаемых недомоганиях. Всему свое время, и ни один муж не смеет болеть, пока жена не выздоровеет.

 

14. Попытка «опустить» ближнего
(игра «Не прыгай выше головы, милый»)

         В местах лишения свободы заключенных регулярно переводят из одной камеры в другую. Потому как замечено: чем дольше люди находятся рядом, тем больше у них возникает желания перегрызть друг другу глотку. У заключенных в одной квартире супругов перевестись в другие камеры возможности нет. Они осуждены десятилетиями делить не только общее помещение, но и совместные нары (кровать). На работу их выводят, конечно, порознь, но на прогулки – только попарно. Чтобы выжить в таких условиях, нужно обладать искусством компромисса – привыкнуть соглашаться с тем, что ни одного из них не устраивает. И делать вид, что обе стороны в этом союзе равны.

Однако равенство супругов вещь вряд ли реальная: кто-то более энергичен, кто-то более рассудителен; кто-то больше зарабатывает, кто-то держит на себе быт; кто-то карабкается по карьерной лестнице, кто-то в курсе театральных премьер и концертов. Две энергичные яркие личности в одной семье – это, возможно, идеал. Но чаще – кто-то лидер, а кто-то ведомый. И когда один уж слишком вырывается вперед, а другой за ним (за ней) не поспевает, тогда более активной стороне этот союз начинает наскучивать. Чтобы его сохранить, у той половинки, что поскромнее, есть два варианта: или подтянуться до планки супруга (супруги), или опустить его (ее) планку до своей. В жизни гораздо чаще встречается второй вариант.

Игра «Не прыгай выше головы, милый» является вариантом игры «Больных не бросают», но разница между этими драматическими коллизиями все же существенная.

Инструментов «опускания» супруга немало. Один из них: завести себе болезнь.

Один известный в узких кругах кинорежиссер (назовем его NN) после окончания ВГИКа снял несколько ярких короткометражных фильмов, которые вызвали большой резонанс и получили ряд призов на международных кинофестивалях. Его фильмы поражали необычностью ракурса, полетом фантазии, вкусом и глубиной.
             В возрасте тридцати лет он женился. Его избранницей стала победительница конкурса красоты, девушка не только очаровательная, но и, как оказалось, заботливая и верная. Однако не блиставшая живостью ума. Кстати, женила она его на себе, пообещав, что если он ее разлюбит, то она наложит на себя руки. Что ж, пришлось жениться.  
           NN продолжал много работать. Но его популярность не входила в планы супруги – ведь так недолго его потерять. Сама она, помелькав в глянцевых журналах, оказалась не у дел. И чтобы держать под контролем мужа, ей следовало завести какую-нибудь болезнь. Ну, не такую уж серьезную, однако достаточную для того, чтобы он не имел возможности надолго ее оставлять. Для этой цели как нельзя лучше подошла вегето-сосудистая дистония – девушку начали беспокоить приступы головокружений, сердцебиений, затрудненного дыхания…
          NN объездил полмира. И в обязательном порядке брал с собой супругу. Он отказывался от выгодных творческих предложений, если продюсер не брал на себя расходы по пребыванию с ним жены. Они были исключительно вместе не только на съемках, но и на любых торжествах и тусовках. Когда у них родился ребенок и супруга не имела возможности «принимать участие» в творческой деятельности мужа, NN нигде не бывал, ничего не снимал, сидел дома.
          Эта идиллия  могла бы лечь в основу слезливого телесериала. Могла бы. Если бы не одно «но». Маленькое, с точки зрения супруги NN, вовсе не существенное, по сравнению с торжеством ее счастья. «Но» заключается в том, что, постоянно находясь под влиянием заботливой, милой, однако недалекой жены, творческая планка NN фатально опустилась: куда девались свойственные его прежним фильмам необычность, вкус, глубина… В возрасте пятидесяти лет он по прежнему оставался подающим надежды гением – после женитьбы он не снял ни одного полноценного фильма, а те короткометражки, которые все же удалось из себя выдавить, ни на одном фестивале не взяли ни одного приза. Да и сам NN сохранил лишь броский лоск, а общаться с ним стало просто  скучно.   

 Я вовсе не хочу сказать, что стремление «опустить» супруга занятие исключительно женское. Отнюдь. Обратных примеров сколько угодно, но все же чаще бывает именно так.         

Ш. и В. оба врачи. Поженились будучи студентами медицинского института. Оба живые, общительные, с завидным чувством юмора. Они прекрасно дополняли друг друга, всегда были душой компании, заражая друзей неистребимым жизнелюбием и оптимизмом.
          Их жизнь протекала интересно и увлекательно. Динамичной была и профессиональная карьера. Долгие годы они «шли вровень»: Ш., отработав несколько лет офтальмологом, переквалифицировалась в психотерапевты – В. достигал все новых и новых успехов в кардиохирургии. Ш. родила ребенка – В. защитил кандидатскую. Ш. написала книгу – В. стал заведующим отделением. Ш. стала вести популярную рубрику на телевидении – В. стал доцентом кафедры. В общем, устойчивый паритет. В это время в их взаимоотношениях не было заметно ни стремления к лидерству, ни ревности к успехам друг друга, ни чего-то другого, что могло бы пошатнуть их прочный союз.
         Но произошло нечто, что эту гармонию нарушило: В. защитил докторскую, его стали приглашать на престижные симпозиумы и конференции. А супруга от него отстала – интерес к ее книге пропал, на телевидение ее больше не приглашали.
          Паритет рухнул. Нужно было искать выход. Ш. его, конечно, нашла.
         У нее откуда не возьмись (в 40 лет!) появилась клаустро- и агорафобия – страх закрытых и открытых пространств. Чем дальше, тем сложнее ей было выходить на улицу, пользоваться лифтом, ездить в метро... Сложнее – одной. С мужем – никаких проблем. «Если я знаю, что он рядом, я ничего не боюсь, – говорила она. – А если мне приходится выйти на улицу одной, я стараюсь рассчитать свой путь так, чтобы было недалеко от аптек, поликлиник, больниц. Вдруг мне станет плохо?» Муж был вынужден каждое утро отвозить ее на работу, а вечером – забирать домой. Чем больше были успехи супруга, тем ярче расцветал невроз Ш. На симпозиумы В. ездить перестал.
        Бедняжка совсем слегла, когда супругу предложили должность министра здравоохранения. Этого Ш. ему простить не смогла.
         От этой должности В. пришлось отказаться.

 

15. Выскальзывание из неприятной ситуации
(игра «Извините, я уйду, так как плохо себя чувствую»)

         В чем заключается игра «Извините, я уйду, так как плохо себя чувствую» – понятно. Ее примеров каждый может привести сколько угодно. И выгода в ней настолько очевидна, что ее даже нельзя назвать скрытой.

Стоит лишь в который раз подчеркнуть, что поведение играющего вовсе не всегда является симуляцией: симптомы – самые настоящие, состояние – самое ужасное, зрители переживают и лезут на сцену: кто с валерьянкой, кто с клизмой, врач обреченно качает головой и выписывает больничный.  

Играющего оставляют в покое.

Цель достигнута.

Видимость приличия соблюдена.

Аплодисменты.

 

16. Стремление избежать опасности
(игра «Не бейте меня! Я калека!»)

             И в этой игре все, в общем-то, понятно и очевидно. Вызвана она страхом.

Страх появляется тогда, когда возникает угроза для жизни. Он – наиболее частая причина неврозов и психосоматических нарушений. Далеко не всегда он осознан. Однако именно он является основой различных симптомов, задачей которых является уберечь человека от опасности. В этом случае болезнь превращается в защиту. В защиту как от опасности, так и от самой жизни.

Не счесть случаев когда страх или какой-то его эквивалент возникает даже тогда, когда человек понимает – от опасности он защищен на все сто процентов. Если ядовитый паук сидит в банке, которая плотно закрыта крышкой, взять эту банку в руки найдется немного охотников – даже при взгляде на это мохнатое чудовище по спине пробегает неприятный холодок.

         Не будем рассматривать «болезни», сопровождающие юношей призывного возраста. Сознательная симуляция не является предметом этой книги. Да и уклонение в мирное время от армейской службы скорее относится не к стремлению избежать опасности, а к стремлению не делать то, чего делать не хочется (мы это рассмотрим в следующей игре). Но и в мирное время болезнь вполне можно рассматривать как проявление рефлекса самосохранения, который действительно может помочь сохранить жизнь.  

         Приведу историю, описанную Михаилом Зощенко в повести «Перед восходом солнца».

Я лучше ослепну

 ...Умирал мой знакомый. Он был одинокий. И смерть его была страшной, даже ужасной.
        Это было в девятнадцатом году.
        Он был старый журналист. Воспитанный прошлой жизнью, он был ярый противник новой жизни.
        Горе и лишения озлобили его еще больше. Пылая ненавистью, он писал статьи, которые, конечно, нигде не печатали. Он посылал эти статьи за границу, отправлял их со случайными людьми.
        Я много спорил с ним, доказывал, что он не прав, что он не видит России, не понимает народа, считает, что народ — это только лишь небольшая прослойка интеллигенции. Что не следует свои мысли отождествлять с мыслями народа. Именно тут его ошибка. И ошибка многих.
       Мы поссорились с ним. И я перестал его навещать.
       Но я снова пришел к нему, когда узнал, в каком он положении.
       У него был нервный паралич. Правая сторона его тела была неподвижна. Однако он был по-прежнему неукротим.
       Свои статьи он диктовал знакомой стенографистке. И по-прежнему пересылал их за границу, понимая, что ему несдобровать, что дело это раскроется. Но он шел на это. Его идеи были выше его страхов.
       За месяц до смерти он ослеп.
       Я зашел к нему. Он лежал неподвижный, слепой, беспомощный. Я стал с ним говорить. И он отвечал кротко, смиренно, подавленный своим новым несчастьем. Главным образом он жалеет, что теперь окончательно лишен возможности работать — он даже не может прочитать, что написано.
       Неожиданная улыбка промелькнула на его лице. Он сказал:
       – Зато теперь я в безопасности. Кому я теперь нужен в таком состоянии.
       Он умер. И я позабыл о нем. И только теперь вспомнил. Я вспомнил его улыбку, в которой я прочел какое-то облегчение, даже радость. Мне теперь кажется, что он ослеп, чтобы не писать. Этим он защитил себя от опасности.
       Нет, я понимаю, что существуют другие, «настоящие» болезни, которые по всем правилам медицины приводят больного к параличу и к слепоте. Но в данном случае мне показалось, что разрушение и гибель этого человека произошли не по установленным правилам науки...

 

«Зато теперь я в безопасности. Кому я теперь нужен в таком состоянии…» Это и является выигравшим в игре «Не бейте меня! Я калека!»

 

17. Стремление не делать то, чего делать не хочется
(игра «Я заболел, поэтому делать это не буду»)

          Что делать, если вас просят, ну очень просят и даже требуют сделать то, чего вам делать не хочется?

Есть три варианта: а) выполнить требование с презрением и отчаянием; б) пообещать, что вы это сделаете, зная, что никогда этого делать не будете; в) притвориться глухим.

Но есть и четвертый вариант: чем-нибудь заболеть.

Гурджиев писал: «Если вы вынуждены делать то, что делать не хочется, вы страдаете. И если вам хочется что-то сделать, а вы не делаете, вы тоже страдаете».

За страданием всегда скрываются те или иные симптомы. Следовательно, если вы вынуждены делать то, чего делать не хочется, вы болеете. И если вам хочется что-то сделать, а вы не делаете, вы тоже болеете.

Что ж, болезнь – весьма удобный способ избежать реальных или мнимых обязанностей. К примеру, как в этом случае, который рассказала Ирина из Нижнего Новгорода.  

На первом курсе нас послали на картошку в жуткий колхоз на краю нашей области. Поселили в избе без электричества, но с печкой. Деревенские все пили беспробудно, наши студенты тоже мало в чем отставали. После школы я такую массовку смещенного сознания наблюдала впервые, было некомфортно, прямо скажу. Место мне досталось теплое, но я умудрилась простудиться так, что в ухе то ли стреляло, то ли просто жутко болело. И поехала я назад в город, не дождавшись конца смены.
           Очевидно, мой организм это запомнил, и последующие два года 1 сентября я встречала в больнице с очередным фурункулом на лице и заплывшей рожей. Больно не было, но вид впечатлял. Причем я четко ставила перед собой цель: не хочу на картошку, хочу в больницу с чем-нибудь несущественным. И пожалуйста, все организовывалось чудесным образом.

Или вот такой случай.

К. ухаживала за мужем, который страдал от артрита. Каждый день она обязана была делать ему компрессы, растирания, инъекции... Это продолжалось полтора месяца и изрядно ей надоело. Но оставить мужа в беде она не могла.
        Однажды она почувствовала острую боль в пояснице. Радикулит? Почки? Непонятно. Превозмогая боль, она продолжала ухаживать за мужем. На следующий день боль усилилась. Поднялась температура. На третий день ее состояние ухудшилось еще больше.
         Она обратилась к участковому терапевту. Врач заподозрил острый пиелонефрит и выписал направление в больницу.
       «Все, дорогой, – заявила супругу К. – Теперь занимайся собой сам. А я займусь собой».
       На следующий день муж получил направление на физиотерапевтические процедуры в поликлинике. А супруга… От ее пиелонефрита не осталось и следа – госпитализация не понадобилась.
     

Когда человек заболевает, он обретает свободу. Да-да, не теряет, а именно обретает. Свободу не делать то, чего делать не хочется, но от чего нельзя отказаться, будучи в добром здравии и славном расположении духа.

Ю. предстояла поездка в другой город на судебное разбирательство по поводу раздела наследства. В завещании родителей было указано, что после их смерти к Ю. должна перейти квартира, а к его брату – дача, машина и что-то еще. Однако брат с таким распределением наследства не согласился и подал иск в суд – договориться полюбовно братьям не удалось.
       То, что ему придется судиться с родным братом, Ю. просто шокировало. Росли-то душа в душу! Он постоянно обдумывал, как найти из этой чудовищной ситуации выход. Ведь в суде придется тревожить память родителей, доказывать, что квартира ему завещана неспроста, что он помогал им гораздо больше. Придется искать ответы на унизительные, надуманные обвинения брата в том, что завещание якобы составлено под его диктовку. Придется, как порекомендовал адвокат, обнародовать многие неприглядные факты из жизни брата – его алкоголизм и случаи воровства из родительской квартиры ценных вещей.
       Не мог Ю. на это пойти! Не мог! Однако другого выхода не было. Иначе вопреки завещанию ему бы пришлось отдать брату все, на что тот претендовал. А претендовал он практически на все. В общем, Ю. предстояла весьма неприятная поездка.
      Когда до отхода поезда оставалось около часа и уже было вызвано такси, у Ю. внезапно начался приступ бронхиальной астмы. Он болел астмой в детстве, но последние тридцать лет у него этих приступов не было.
       Поездку на судебное разбирательство пришлось отложить.

Собственно, какая разница приступ чего начался у Ю. в этой ситуации? С тем же успехом у него мог возникнуть острый аппендицит, могло подняться артериальное давление, его могла остановить стенокардия (не дай бог инфаркт), он мог полезть на стену от почечной колики… Важно не что у него возникло, а зачем ему это подсознательно было нужно.

«Когда я понял, что никуда не поеду, я почувствовал такую свободу, такую легкость, какую давно, очень давно не ощущал!» – признался он.

 Заметьте: эту свободу и легкость он почувствовал во время тяжелейшего приступа бронхиальной астмы.

Астма беспокоила Ю. несколько месяцев. И бесследно прошла, когда с помощью адвоката и маклера квартира была продана.  

 

18. Желание отдохнуть
(игра «Почему бы вместо работы не устроить себе маленький праздник?»)

Есть немало людей, для которых работа – смысл жизни. Или хобби, за которое еще и доплачивают. Тем не менее, служителей рашпиля и лопаты, гордо заявляющих «трудись – и тебе воздастся!» все же негусто. Но даже среди этих трудоголиков едва ли можно найти тех, кто радуется рабочим дням больше, чем праздникам. Что уж говорить о тех несчастных тружениках, для которых их рабочее место – хуже плохооплачиваемой тюрьмы. И устроить себе если не амнистию, то хотя бы временный выход на свободу, способ имеется один – заболеть. Поступить, так сказать, в соответствии с учением Карла Маркса, который справедливо заметил: «Царство свободы начинается в действительности лишь там, где прекращается работа, диктуемая нуждой и внешней целесообразностью».

Свобода! Наконец-то можно вволю выспаться, почитать, привести в порядок фотоальбом, погулять на свежем воздухе… Наконец-то начинаешь испытывать удовольствие от жизни! Школьники, освобожденные по состоянию здоровья от физкультуры, часами гоняют в футбол; освобожденные от работы люди со слабым сердцем «для улучшения кровообращения» совершают длительные лыжные пробежки; астматики посещают плавательный бассейн (движение – это жизнь!), гипертоники не отказывают себе в удовольствии съездить в санаторий.

Однако несмотря на пробежки, бассейны и санатории, болезнь прогрессирует. И, разумеется, еще больше снижает трудоспособность. Иначе в ней нет никакого смысла. А с ней больной человек вынужден добиваться для своего ослабленного организма особого режима. Ему становятся противопоказанными обычные производственные нагрузки, отпадает необходимость завершить кучу дел. От своих непосредственных обязанностей такие люди уходят в общественную деятельность, проявляя завидную энергию во всем, что не касается непосредственно производства. Претензии начальства им кажутся грубыми и несправедливыми, а реплики коллег – выпадами завистников.

Возникает замкнутый круг: чем меньше человек расположен к труду, тем больше у него выражена психосоматическая настроенность. Рано или поздно ему становится непосильной сама мысль о выходе на работу. Эх, как бы было здорово уже сейчас выйти на пенсию! Или получить группу инвалидности с маленьким, но гарантированным пособием!

Игра «Почему бы вместо работы не устроить себе маленький праздник» во многом перекликается с игрой «Я заболел, поэтому делать это не буду». И в том, и в другом случае болезнь позволяет избежать выполнения того, чего делать не хочется. Однако в первом случае праздник – это временная передышка в трудовых буднях, а во втором – человек старается избежать выполнения чего-то конкретного в принципе.

В общем, для нормального человека работа – это препятствие удовольствию. Вот и замечено, что симптомы психосоматических нарушений появляются именно перед выходом на работу или по пути к ней. И уж никак не по пути домой.

Изабелла А., юрист. Долгое время страдала от какой-то непонятной аллергии. По утрам до выхода на работу ее вдруг начинал беспокоить сильный зуд во всем теле. Он неизменно вызывал мысли: стоит ли в таком состоянии идти на работу? А вдруг это ощущение появится у меня в зале суда? Как я смогу вести дело?
        Как только Изабелла выходила из дома, зуд тут же прекращался. В зале суда он у нее не появлялся ни разу. Причину этой «аллергии» ни в одном диагностическом центре определить не смогли.

         Еще один случай из практики.

Фаина С. – пианистка театра оперы и балета. В ее обязанности входило аккомпанировать танцорам на репетициях. После отпуска, за день до первой в сезоне репетиции, она почувствовала сильную боль в правой руке. «Переиграла руку», – объяснила она врачу. Симптомы были настоящими, заподозрить ее в симуляции никаких поводов не было.
       Заменить ее на репетициях пришлось супругу, пианисту этого же театра. На его вопрос: «Как тебя угораздило "переиграть руку", если ты полтора месяца не садилась за инструмент?» Фаина ничего вразумительного ответить не могла. Тем не менее, ее рука болела «по-настоящему», и мужу пришлось взять на себя не только аккомпанемент в театре, но и домашние обязанности.
        Мы стали выяснять: зачем ей это «было нужно»? Какую скрытую выгоду она бессознательно извлекала из «больной руки»?
       Поначалу она дать ответ на этот вопрос не смогла. Ей ненавистна была работа? Отнюдь, она ее очень любила и была рада как можно скорее «вступить в строй». Появилось желание от работы немного отдохнуть? Помилуйте, только-только закончился отпуск. Возникло чрезмерное напряжение мышц руки после длительного отсутствия привычной нагрузки? Нет, это она и сама отвергала, ведь к инструменту действительно еще и не садилась.
       Когда боль в руке прошла, она вышла на работу. И, подумав, догадалась в чем заключается ответ на вопрос, «зачем ей это было нужно»: за время летнего отпуска она не успела подготовить новый аккомпанемент, а использовать музыку, которую она играла в прошлом сезоне, ей не позволяла профессиональная гордость. За неделю, которую Фаина провела на больничном, она подобрала себе новый репертуар. Болезнь, несколько подмочив ее производственную надежность, все же позволила ей сохранить «творческое лицо». А это для нее было важней.

 

19. Попытка оправдать неудачи
(игра «Эх, если бы я был здоров, я бы…»)

        Каким образом человек использует свои болезни для того, чтобы оправдать неудачи, блестяще описано в книге Лоуренса Дж. Питера «Принцип Питера».

«Поднимаясь по карьерной лестнице, – утверждает автор, – человек рано или поздно доходит до уровня, на котором он уже не компетентен справляться с новыми, гораздо более ответственными заданиями. Хотя он полон энергии и замыслов, воплотить эти замыслы в жизнь он не может по причине своей личной несостоятельности – социальной, этической, эмоциональной или умственной. Работник оказывается на уровне некомпетентности, если ступенька, преодолеваемая им при назначении на новую должность, для него высока. Человек скромного достатка, разумно и уверенно распоряжающийся теми средствами, какие у него есть, может оказаться финансово несостоятельным, получив богатое наследство. Индивидуум, неоспоримо доказавший свою компетентность в рамках военной или политической иерархии, может, против ожидания, стать некомпетентным, когда его с должности исполнителя переведут на пост руководителя. Компетентный ученый, назначенный директором проекта, может предстать как бездарный администратор. Каждое служебное продвижение порождает неожиданную некомпетентность, поскольку требует от индивидуума проявить такие способности, в каких не было нужды при его должностных перемещениях в прошлом.

Однако признаться в собственной несостоятельности даже самому себе такой человек не может. Несмотря на то, что по достижению своего уровня некомпетентности служащий перестает выполнять какую-либо полезную работу, это ни в коем случае не означает, что добившись успеха, а на самом деле прибыв на Конечную Остановку, вчерашний работник вдруг становится бездельником. Вовсе нет! Он по-прежнему хочет работать. И работает! Неистово! Целеустремленно! Он просто упивается бегством в работу, когда трудовая рутина становится единственным смыслом жизни. Ударившись в трудоголизм, такой человек остается допоздна на рабочем месте, изматывает себя выполнением поставленных задач. Хотя такая трудовая активность, направленная в пустоту, и позволяет ему некоторое время сохранять иллюзию востребованности, осмысленности существования и собственной значимости, он подспудно чувствует бесполезность своих действий. Ему нечем оправдать неудачи. 

И тут весьма кстати появляется какая-нибудь болезнь. Будь он здоров – свернул бы горы! А болезнь, черт ее побери, не дает».

«Я установил, – пишет Лоуренс Питер, – что у пациентов, добившихся "успеха", обычно отмечаются следующие болезни: язва желудка, спастический колит, воспаление слизистой толстой кишки, гипертония, запоры, поносы, учащенное мочеиспускание, повышенная склонность к спиртному, переедание и ожирение, потеря аппетита, аллергия, гипотония, судороги, бессонница, быстрая утомляемость, перебои пульса, стенокардия, мигрень, тошнота и рвота, боли в области живота, головокружения, дисменорея, звон в ушах, повышенная потливость, экземы, половое бессилие. Все это – типичные болезни "успеха", и они могут возникать независимо от каких-либо органических расстройств».

Сотрудники, страдающие Синдромом Конечной Остановки, утверждают, что их профессиональная некомпетентность проистекает из их физического недомогания. «Эх, избавиться бы от этих головных болей, и я, наконец, смог бы сосредоточиться на работе!» Иные врачи всерьез принимают эти рассуждения и берутся лечить болезни, не пытаясь установить их причины. Выписывают лекарства, назначают курсы лечения, которые хотя и могут дать положительные результаты, но всего лишь временные.

Не помогают делу и добрые советы: «Смотрите на мир проще!», «Не перетруждайтесь!», «Научитесь расслабляться!» Подобные утешительные лозунги ничего не дают. Больные Синдромом Конечной Остановки потому и больны, что очень хорошо осознают, как мало от них толку на службе.

Часто доктора пускают в ход угрозы: «Если будете продолжать в том же духе, не миновать вам больницы!», «Сбавьте темп, иначе впереди по-настоящему серьезный приступ!» И это напрасно. Пациент только и способен продолжать в том же духе.

Еще одна разновидность советов – призывы к самоотречению: «Соблюдайте диету!», «Не злоупотребляйте алкоголем», «Бросьте курить!», «Кончайте с ночными развлечениями!», «Постельные утехи – не для вас!» Как правило и это впустую. Пациент с Синдромом Конечной Остановки, заядлый трудоголик, подавлен невозможностью получать удовольствие от работы. Почему же он должен отрекаться еще и от удовольствий за пределами службы?

К особой группе принадлежат врачи, которые обследовав пациента с Синдромом Конечной Остановки и не обнаружив у него никаких органических пороков, пытаются утверждать, будто никаких болезней у него вообще нет: «С вами, ей-богу, все в порядке. Просто принимайте вот это успокоительное», «Оставьте всякие тревоги. Все вам только мерещится. Это – нервы». Надолго подобных советов не хватает. Пациент знает, что ему плохо, а если врач считает иначе – тем хуже. Кончается это обычно тем, что больной перестает доверять врачу и ищет другого, «способного действительно разобраться в моем случае».

В общем скрытый смысл в игре «Эх, если бы я был здоров, я бы…» очевиден: люди, которые раньше были лидерами, заболевают тогда, когда они уже не успевают за развитием событий, не могут быстро освоить новые технологии и их легко обходят молодые. Раньше они были авторитетами, а теперь перешли в разряд проигравших.  

К. К., филолог, в начале 1990-х организовал книжное издательство «К.К.К.». В то время по всей стране отмечался книжный бум – люди вовсю покупали ранее запрещенные и новые скандальные книги, тиражи которых нередко достигали 100 000 экземпляров и более. Издательство процветало, его директор был весьма известной фигурой и прекрасно себя чувствовал.
       Со временем этот бум начал давать сбои – все ранее запрещенные книги уже были изданы, сами книги существенно подорожали и стали не по карману многим покупателям, невероятно увеличилось количество книжных издательств и соответственно возросла конкуренция. Дела резко пошли на спад. К. К. стали беспокоить сильные головные боли, головокружения, сердцебиения…
       Какое-то время издательство «К.К.К.» продержалось на выпуске школьных учебников. Но постепенно и эти заказы сошли на нет. Не помогли и «пиратские» тиражи популярных авторов. Чем хуже шли дела, тем чаще К. К. беспокоили его симптомы. Причем возникали они, как правило, именно тогда, когда нужно было что-то срочно сделать для спасения предприятия.
        К. К. стал редко появляться в издательстве, а явившись, большую часть времени описывал сотрудникам свое плачевное состояние. Эх, если бы я был здоров, я бы…
       В конце концов издательство обанкротилось. Состояние К. К. пошло на поправку.

Попытку с помощью болезни оправдать неудачи можно проиллюстрировать и случаем из книги Эрика Берна «Игры, в которые играют люди». Автор изобразил некого заикающегося человека, который искал работу.

Этот человек играл в классический вариант игры «Калека», – пишет Эрик Берн. – Он не мог найти работу и вполне справедливо приписывал неудачу тому, что он – заика.
       Реальность от игры отличает то, что человек, видите ли, не искал никакой другой работы, кроме как торгового агента. Но, поскольку он был заикой, его выбор заставлял усомниться в искренности его мотивов.

 

 20. Стремление избежать ответственности
(игра «Ну, что вы хотите от такого несчастного, как я?»)

        Случай с директором издательства «К.К.К.» является иллюстрацией не только того, что на болезнь можно убедительно списать неудачи, но и примером, как с ее помощью ответственному лицу удается сохранить лицо и избежать этой самой ответственности.

       В этих играх болезнь призвана оградить важную особу от чрезмерных претензий со стороны общества и оставить ее в границах зоны невротического комфорта.

 

И. С. — зав. отделом проектного института. В один не самый прекрасный день ему поручили подготовить для суда экспертную записку по поводу ошибки в конструкции. Дело нелегкое и чрезвычайно ответственное.
         Он еще не успел вникнуть в суть вопроса, как его стали беспокоить крайне неприятные режущие боли в области заднего прохода и промежности. Они были настолько сильными, что он просто не мог сидеть. Соответственно, не мог подготовить экспертную записку, составление которой перепоручил другому сотруднику.
         И. С. обратился к проктологу. Выслушав его жалобы, врач предположил, что эти боли могут быть вызваны травмой заднего прохода, трещиной слизистой прямой кишки, острым воспалением геморроидальных узлов или опухолью, но во время осмотра он не обнаружил ничего, кроме опрелости, которая, тем не менее, действительно провоцировала симптомы тяжелого недуга.  

Приведу пример того, что причиной болезни и смыслом в игре «Ну что вы хотите от такого несчастного, как я?» явился страх артиста перед сценой и его бессознательное стремление избежать исполнения главной роли. 

Н. Н. — артист балета. Его творческая карьера началась довольно успешно – после окончания училища его взяли в кордебалет одного из киевских театров. Несмотря на то, что в последующие годы он ничего особенного не демонстрировал, ему время от времени стали поручать небольшие сольные номера, с которыми он, в общем-то, неплохо справлялся. И в конце-концов ему доверили то, о чем мечтают все танцоры балета – сольную роль! С ней он тоже, можно сказать, справился. Во всяком случае, аплодисменты сопровождали его выступления всегда, у руководителя коллектива особых претензий к его исполнению не было, родственники и знакомые (однако не театральные критики) наперебой поздравляли его с большим успехом и пророчили покорение мировой сцены. Нужно заметить, что сам артист оценивал свои успехи достаточно сдержанно. И особого удовольствия от своего «взлета» не получал – выходя на сцену, его каждый раз бросало в пот: получится ли? не подведу ли? а вдруг сорву прыжок?  
         Со временем он стал замечать, что у него появились боли в голеностопном суставе. Поначалу они ему не мешали, но затем усилились. Выходить на сцену стало все труднее и труднее. Обследование и лечение в лучших киевских и московских клиниках ни к чему не привело. Боли появлялись вновь и вновь и в итоге вынудили его отказаться от следующей сольной роли.
         По завершении очередного сезона Н. Н. подписал контракт с одной из европейских балетных трупп. Родственники и знакомые поздравляли его с новой вехой в творческой биографии, которая уж непременно приведет к покорению мировой сцены. Коллеги-артисты завистливо шушукались в курилках.
        Несколько лет артист отработал за границей. Он вернулся в свой театр «признанным за рубежом артистом». От ролей отказался, перешел на преподавательскую работу. Его часто ставили в пример молодым, приглашали в жюри разнообразных балетных фестивалей. О своей работе за границей он скромно предпочитал не распространяться.
       Тому были веские причины: танцевал он не в известном европейском театре, а в варьете, да и то в подтанцовках. Подсознательное стремление артиста избежать больших сольных ролей пересилило его желание стать «звездой». Правда, оплачивались подтанцовки в европейском варьете гораздо лучше, чем сольные роли в его родном Национальном театре. 

 

21. Желание сбежать от всего
(игра «Оставьте меня в покое!»)

Бывают периоды, когда человеку все надоело – и люди, и чувства, и суета. Тогда у него возникает потребность сбежать от мира, закрыться в собственной ракушке. И он замыкается в пределах собственного тела, едва ли чем-то интересуется, до минимума сводит контакты с окружающими.

Это – депрессия, у которой существует огромное количество так называемых психосоматических масок. Когда активный жизнерадостный человек стремится от всего сбежать, он начинает играть в депрессию, всем своим видом давая понять окружающим: уйдите от меня! оставьте меня в покое!

Смысл игры заключается в том, что человеку нужна пауза, передышка, во время которой он, «впадая в спячку», имеет возможность вырвать себя из суматохи, накопить силы для следующего рывка или же на корню пересмотреть свою жизнь.

Эту ситуацию иллюстрирует рассказ Михаила Зощенко «Пресыщение».

«В дни своей юности я встретил одну удивительную женщину. Она была необыкновенно привлекательной. Но казалось, что она была создана только для любви и ни для чего больше.
       Все ее помыслы и намерения были направлены на любовь. Ничто иное ее не интересовало и не трогало. Она была как бы сконцентрирована только лишь в одном направлении.
       Нечто бурное было в ее темпераменте. Как метеор она неслась сквозь чужие жизни.
       Все мужчины, с которыми она встречалась, были опалены ее страстью.
       Некоторые из них погибли из-за любви к ней. Один повесился в подъезде ее дома. Другой стрелял в нее. И она была ранена. Третий едва не задушил ее. Четвертый растратил ради нее огромные деньги и был судим и выслан.
       Если б она была умней, она своим существованием, быть может, сумела бы поколебать мировой порядок.
       Несчастный ее муж не имел сил ее бросить. Пораженный, он смотрел на ее связи. Прощал ей все ее прегрешения. Он считал ее необыкновенной, единственной. Он не видел в ее поведении распутства. Он полагал, что это ее норма.
       Когда он узнал, что я встречаюсь с ней, он пришел ко мне и молча положил листок бумаги на мой стол – это был список ее любовников. Этим он предостерегал меня от нее. Этим он хотел сохранить ее для себя.
       Нет, она не принесла мне несчастья. В те годы, в годы моей меланхолии, казалось, ничто не трогает меня.
       Почти равнодушный я расстался с ней, и она была обижена тем, что я не повесился и даже не поплакал. И даже был, кажется, рад.
       Она уехала на Урал. И оттуда на Дальний Восток. И я одиннадцать лет ее не видел.
       И вот однажды я встретил ее на улице. Оказывается, она давно уже вернулась в свой родной город. Ну что ж, нет ничего удивительного в том, что я ничего не слышал о ней, – она живет весьма тихо, нигде не бывает. Ей все надоело – и люди, и чувства.
      
Я внимательно взглянул на нее. Нет, она была по-прежнему привлекательна. Ее бурная жизнь не отразилась на ее внешности. Мне даже показалось, что она стала красивей, чем раньше. Но вместе с тем какая чудовищная перемена произошла с ней.
       Она стала медлительной, вялой, безразличной. Усталость и апатия были во всем ее облике. Глаза ее были погашены. Но ведь ей тридцать лет. Как это могло случиться?
        – Все надоело? – спросил я ее. – Никого не любите?
       Пожав плечами, она сказала:
       – Никого. Все надоело. Кроме отвращения, я не испытываю никаких чувств.
       – Это пресыщение?
       – Должно быть, – сказала она. И глаза ее затуманились необыкновенной грустью.
       – Что-нибудь случилось, произошло за эти годы?
       – Нет,– сказала она. – Ничего не произошло. Все то же самое, что и было...
       – Да, но было не мало, – сказал я. – Были драмы, скандалы, стрельба, аборты три раза в год...
       Усмехнувшись, она сказала:
       – Конечно, раз это приносит только огорчения, то на что мне это.
       И вдруг в этом ее ответе, сказанном простодушно, необдуманно, я увидел все, увидел причину ее «пресыщения».
       Все время и непрестанно ее любовь, ее желания были связаны с несчастьями. Когда-нибудь должен прийти конец? И он пришел. Любовь и несчастье стали тождественны. Условные связи прочно соединили их воедино. Пусть лучше не будет желаний, чем снова беда.
       Я снова взглянул на молодую женщину. Я было начал ей говорить о причинах ее несчастья. Но замолчал. И не потому, что она не поняла бы меня. Нет, мне показалось, что ей лучше остаться такой, как сейчас.
       Мы стали прощаться. Она протянула свою вялую руку. Безразличным взором скользнула по мне. И, медленно шагая, побрела по улице.
       Мне стало жаль ее. Я хотел ей крикнуть, задержать ее, чтоб сказать, что с ней. Но не сделал этого.
       Пусть она останется такой, как сейчас, подумал я».

 

22. Развлечение
(игра «Лучше страдать от боли, чем от скуки»)

        Как известно, мозг – это орган пищеварения. Только пережевывает он не пирожки с капустой, а кое-что более впечатляющее: сплетни, слухи, гламурные новости… Но когда жевать нечего, возникает эмоциональный голод, в просторечии именуемый скукой.  

Скука – состояние, которое человек переносит хуже всего. Эмоциональный голод в такой же степени пагубно влияет на организм человека, как и пищевой. Экспериментальные данные показывают: если человека в течение длительного времени лишить контакта с другими людьми, это может стать причиной психических нарушений. Именно скукой наказывают преступников, лишая их свободы. Если заключенного превращают в раба, это для него не самое страшное. Куда страшнее одиночная камера. В странах Запада работать осужденному позволяют лишь в качестве поощрения – гораздо более эффективным наказанием считается отсутствие какой бы то ни было деятельности вообще. На кухню, уборку территории или в подсобные мастерские отправляют только тех, кто это право выстрадал примерным поведением в условиях тотального безделья. 

Вольное, не обремененное тюремными застенками человечество, тоже время от времени испытывает острую скуку. Однако оно придумало для себя тысячи способов ее одолеть и спастись от напасти с помощью кино, телевидения, книг, интернета, всевозможных шоу, застолий, путешествий, скандалов с соседями, амурных приключений… Да разве все перечислишь? Скука – это мощный двигатель человеческого прогресса. Чтобы не свихнуться, человек открывает собственное предприятие, ворует у государства, пишет книгу, защищает диссертацию… Со скуки он научился летать, ходить по Луне, взрывать небоскребы и совершать революции.

Однако такими изысканными способами развлекаются лишь умники, затейники и психопаты. А что делать обычной пенсионерке, когда ее существование сводится к досугу предоставленной самой себе кошки? У иного таракана за сутки происходит больше событий – набеги на вражескую кухню, химическая атака, бегство, схватка, любовь, измена… И так изо дня в день. Полноценная насыщенная жизнь! Которой лишена бедная Зося.

Тут представляется несколько выходов: стать активисткой общества трезвости, поругаться в ЖЭКе, написать письмо в газету с разоблачением проделок Марьи Петровны, попытаться организовать партию «Единая Борщаговка» и т.д. Но проще всего – заболеть. И наконец-то обрести в жизни цель. Так синдром хронической скуки трансформируется в какой-либо более подходящий синдром.  

Люди, у которых есть хобби, психосоматическими расстройствами не страдают. Для хобби (можно сказать – для лечения) подойдет все: рыбалка, вязание, обустройство дачи, разведение цветов, написание мемуаров, коллекционирование – от бабочек до унитазов. Но нередко бывает, что этим хобби становится самое дорогое, самое ценное, что есть в жизни – собственный организм. В поисках причины своей болезни человек начинает глотать медицинскую литературу, копается в себе, находит все, что он вычитал, обходит по кругу врачей и целителей, колесит по стране от одного модного специалиста к другому, добивается новых исследований, проходит все мыслимые и немыслимые курсы лечения. Если он вдруг выздоровеет – что ему останется? Ничего. Как герою Оливер Сакса, «человеку, который принял жену за шляпу».

– Как вы себя чувствуете?
       – Как чувствую? – переспросил он, почесав в затылке. – Не то чтобы плохо, но и не так уж хорошо. Кажется, я вообще никак себя не чувствую.
       – Тоска? – продолжал я спрашивать.
       – Да не особо...
       – Веселье, радость?
       – Тоже не особо.
       Я колебался, опасаясь  зайти слишком  далеко и наткнуться  на  скрытое, невыносимое отчаяние.
       – Радуетесь не особо, – повторил я нерешительно. – А хоть какие-нибудь чувства испытываете?
       – Да вроде никаких.
       – Но ощущение жизни, по крайней мере, имеется?
       – Ощущение жизни? Тоже не очень. Я давно уже не чувствую, что живу.

23. Необходимость в конфликте сама по себе
(игра «Давай подеремся!»)

        Чтобы полноценно себя чувствовать, у человека обязательно должен быть какой-нибудь конфликт. Не важно, какой. Не важно, с кем. Главное – чтоб он был. Тогда бренное бытие снова заиграет свежими красками.

Если человек находится в условия эмоционального голода, он как бы засыпает. Рассудок переводит его на щадящий режим полудохлого существования, которое отныне становится нормой. Чтобы такой человек окончательно не заснул, в дело вмешивается его Бессознательное: оно начинает искать конфликты. И находит!

Конфликты – это естественная необходимость каждого живого существа. Без них оно просто не выживет. Что бы было, если бы дикие животные находились между собой в состоянии райского мира? Произошла бы катастрофа – они бы съели под ногами всю пищу и вымерли. Стремясь избежать конфликтов, они бы не стали осваивать новые территории, охотиться, сражаться за сердце самки.

Человек – тоже в известной степени животное. И тоже остро нуждается в конфликтах. Когда он их не находит вовне, он создает конфликты внутри себя, между Рассудком и Бессознательным. Этот конфликт и воплощается в какое-нибудь психосоматическое нарушение.

Но чтобы поддержать тонус жизни на должном уровне, лучше все-таки «эмоционально подраться» с кем-нибудь из окружающих.  

В. — майор вооруженных сил. Майор как майор, надежный, серьезный, из тех, на кого можно положиться. Да только любил он выпить. Сначала просто любил, затем это занятие превратилось в привычку.
       Постепенно он спился. Со службы его отправили в отставку, жена вышвырнула на улицу. Ночевал он у собутыльников, нигде не работал. 
       Вытащила его из этой ямы некая особа, с которой он со временем расписался. Пить стал гораздо меньше, у них родилась дочь, но на работу устроиться у него никак не получалось. Жили они на зарплату жены, которая работала бухгалтером в крупной фирме.
       Само собой, ни одной женщине такая ситуация не понравится. Новая супруга, ранее заботливая и сердечная, все настойчивее и настойчивее стала его упрекать в тунеядстве, называя ничтожеством, алкоголиком, альфонсом, бездарью, непременно напоминая, что она его подобрала на помойке и подчеркивая, что он без нее ноль. Она упивалась ролью лидера и яростно пинала ногами ведомого. Как психологически, так и физически.  
       Жизнь их постепенно превратилась в арену схваток. После каждого выпада жены В. отвешивал ей тумаков, уходил из дому и напивался. Он снова скатился к прежней жизни.  
       Однако в этот раз у него хватило силы воли: он занял денег, отправился в наркологическое отделение и закодировался. Со спиртным было покончено категорически. В. нашел работу в охранной фирме – сначала не очень денежную, но, продвигаясь по службе, вскоре стал зарабатывать больше жены. Проводя много времени в спортзалах, он превратился в элегантного, всегда подтянутого и энергичного экс-офицера, жизненные приоритеты которого не ограничивались прежними армейскими увлечениями или застенками квартиры. Орбита его интересов теперь намного превышала орбиту бытовых чаяний (квартира, машина, дача) его жены. Он, оставаясь хорошим отцом и верным супругом, ушел из-под ее влияния, и его жизнь больше не зависела от ее прихотей. 
       Именно это жену и взбесило. Она продолжала называть его ничтожеством, альфонсом, бездарью, пуще прежнего упрекала в тунеядстве (!) и непременно напоминала, что без нее он бы уже давно «гнил на кладбище».
       Какое-то время В. на эти провокации не поддавался. Он уходил из дому, однако к спиртному не притрагивался. Тогда супруга пошла на стратегический маневр: она начала болеть. Но участвовать в игре «Смотри, гад, до чего ты меня довел!» В. не стал – виноватым себя не чувствовал.
       Что ж, пришлось супруге действовать по-другому: прекрасно зная, что он «закодированный», она, тем не менее, завела привычку ставить на стол к ужину бутылку вина. На отказ мужа выпить она строила обиженные губки и пила сама.
       Этот ритуал вошел в норму – каждый вечер «больная» супруга сама выпивала за ужином бутылку вина. Со временем этого ей стало мало, и за вечер она в одиночку опустошала по две-три бутылки. Не забывая при этом называть мужа «неблагодарной свиньей, которая не обращает никакого внимания на больную жену».  
       Жизнь их как и прежде представляла собою арену схваток. Время от времени В. не выдерживал – срывался и беспробудно пил. Затем снова кодировался. А закодировавшись, спасал от алкоголизма жену. Увы, безрезультатно.

Зачем супруга В. постоянно провоцировала его на игру «Давай подеремся!»? Какой в этой игре был для нее скрытый смысл?

Смею предположить, что она преследовала как минимум две цели: во-первых, стремилась к тому, чтобы он почаще срывался – трезвый и независимый он выпадал из-под ее контроля («Не прыгай выше головы, милый!»). И во-вторых… Ну, представьте, что у бухгалтерши-алкоголички за жизнь? Скукотища! А так – семейные скандалы вносили в ее тягостный быт мощный драйв.

А почему В. на ее провокации поддавался? Потому, что когда он отказывался участвовать в ее играх, их взаимоотношения накалялись до предела. Но стоило ему свою суженую отлупить, как все становилось на место. Во всяком случае, разводиться ни у него, ни у нее намерения никогда не возникало. Как говорится, кто бьет, тот и любит!  

 

24. Желание подразнить опасность
(игра «Смотрите, какой я герой!»)

Человек летит на Луну, взрывает небоскребы и совершает революции не только от скуки. Толкает его на это и попытка изменить мир, и стремление к неизведанному, и подвижничество, и жажда власти, славы или богатства.

Однако далеко не в последнюю очередь им движет желание испытать страх. Страх вызывает мощный выброс в кровь адреналина. Он-то и провоцируют человека участвовать в мотогонках, прыгать с моста, переплывать океан, забираться по тонкому льду на средину реки. Чтобы повысить в крови уровень «субстанции кайфа», он разгоняет до несусветной скорости автомобиль, на стадионе «Спартак» болеет за «Динамо», лезет под снежную лавину и затем, почесывая отмороженные конечности, рассказывает, как круто его засыпало, стукнуло, бахнуло, как отчаянно он боролся за жизнь и как, в конце концов, победил. Его лицо излучает мужество, а за кадром звучит «Ода к радости». Для драйва жизни нужна опасность для жизни! Нужны яркие сцены геройства! Влезая туда, где висит табличка «Не влезай! Убьет!», экстремал бросает вызов всем остальным – презрение к опасности указывает на его принадлежность к особой породе человеческих особей.

Страх вызывает чувство дискомфорта лишь у новичков. Но если опасные ситуации повторяются вновь и вновь, страх становится мощным эмоциональным допингом, облагораживающим и пьянящим душу. Привыкнув, человек отдаст что угодно, чтобы испытать его снова. Военнослужащие, вернувшиеся из «горячих точек», находят себе работу лишь там, где они вновь имеют шанс испытать страх. Без него они переживают эмоциональную пустоту, от которой не избавиться ни водкой, ни женщинами. Человеку, привыкшему питаться энергетической тканью страха, другие блюда просто безвкусны.

Желание карабкаться на Эверест, угонять самолеты или лезть в пасть к акулам больше свойственно мужчинам. Женщины более благоразумны. Страховые компании это учли и понизили для них ставку взноса: ведь они аккуратнее запаковывают парашюты, осторожнее дразнят крокодилов и не каждый день ввязываются в уличные драки. Но разве женщинам чужды острые ощущения? Чтобы пощекотать нервы и повысить уровень адреналина, им хватает скандалов с мужем, эпиляций, ожидания результатов теста на беременность, родов... Чем не экстрим?

Но когда эпиляции, скандалы и роды уже позади, бедной Зосе приходится искать другие опасные приключения: называть Марью Петровну дурой, участвовать в пикетах против НАТО, приглашать на ужин невестку. План по экстриму выполнен. Однако обычно, увы, приходится прозябать без экстрима. И для того, чтобы ощутить себя на грани жизни и смерти, не остается ничего. Кроме как заболеть. Болезнь становится единственной опасностью в жизни. Больной человек – он тоже герой, который ходит по лезвию ножа. Когда бедная Зося страдает, она избавляется от своей будничной личности. Поглаживая скрипящие суставы, она всегда готова рассказать, как круто ее прижало, скрутило, как отчаянно она боролась за здоровье (да что там за здоровье, за жизнь!) и как, в конце концов, победила. Ее лицо излучает мужество, а за кадром звучит «Ода к радости».

Эрик Берн иллюстрирует поведение в стиле «Смотрите, какой я герой!» игрой «Видишь, как я старался». Он приводит пример заваленного работой человека, страдающего язвой желудка.

Человек объявляет жене и друзьям, что у него язва желудка, но он не бросает свою работу! Это вызывает восхищение – ведь он постоянно испытывает сильные боли, однако не играет в игру «калека» и мужественно заботится о семье. Несомненно, за свои страдания он достоин получить компенсацию хотя бы в виде: «О да, мы восхищены вашей стойкостью и чувством долга!»

         Берн приводит и такую разновидность этой игры.

Человеку сообщают, что у него язва. Он держит это в секрете от жены и друзей и продолжает работать до тех пор, пока однажды ему не становится совсем плохо. Когда об этом уведомляют его жену, она в тот же миг понимает, как он старался. Она наконец-то просто обязана оценить его по достоинству и пожалеть обо всех неприятностях, которые ему доставляла. 

 

25. Желание постоять у границы с Вечностью
(игра «Я скоро умру»)

Чем больше человек недоволен жизнью, тем отчаяннее он за нее цепляется. Однако это ему не мешает время от времени подкрадываться к границе в потусторонний мир: желание постоять на краю вынуждает его продолжать стоять на этом краю, вместо того, чтобы отойти от него как можно дальше.  

Человек идет на кладбище, а выйдя оттуда, его что-то настойчиво тянет оглянуться. Свадебный кортеж привлекает внимание лишь на секунды – похоронная процессия притягивает, как магнит. Кинофильмы с убийствами обречены на успех – чем натуральнее и омерзительнее кадры, тем они более «трогательные». Компьютерные игры, в которых каждое убийство – заработанное очко, самые популярные. Если в теленовостях нет сюжетов с трупами, зритель считает, что в мире ничего не произошло. Если роман не построен на страдании и смерти, его вряд ли кто-то станет читать. Приходящим во сне покойникам верят больше, чем докторам наук. Чтобы завоевать доверие, пророк непременно предскажет конец света.

Можно ли найти человека, не обдумывавшего способы расстаться с этим миром? Даже подростку не чужды фантазии с картинками собственной гибели, разумеется, в торжественной обстановке, когда все, ну все, наконец-то поймут, кого они потеряли.

Подобные чаянья отражают потребность человека постоять на границе между жизнью и смертью. Эту потребность отражает и болезнь. Ведь известно: любая болезнь смертельно опасна. Любая, даже самый банальный грипп. Что уж тут говорить об остальном: заболел – и представилась хорошая возможность задуматься о бренности бытия.

Хотя с другой стороны, мысли о смерти имеют мощный психотерапевтический эффект. Замечено – чем раньше человек начинает собираться в последний путь, тем дольше он проживет.

Две студентки отправились на море. Приехали в небольшой курортный городок, сняли комнату. Все складывалось удачно. Единственное неудобство – к морю нужно было долго идти.  
       Через какое-то время они обнаружили, что путь можно сократить. Только для этого нужно пройти через кладбище.  
       Они пошли через кладбище.
       То ли вид девушек был непривычен для кладбищенских собак, то ли они учуяли, что им от них ничего не перепадет
напали они на студенток, облаяли и сильно их напугали. 
       – Это был знак, – сказала одна другой.
       – Знак чего?
       – Того, что когда ты не защищена, тебя обязательно кто-нибудь обидит.
       – Нет, это было предупреждение, – ответила другая. – Нам было сказано: «Чтобы сократить путь, никогда не иди через кладбище!»

           

26. Вегетативное самоубийство
(игра «Побег из жизни»)

Оптимисты утверждают: старение будет побеждено людьми так же, как они победили оспу, чуму и другие смертельные болезни. И тогда можно будет продлить жизнь человека не только до двухсот лет, но и значительно дольше. Победив старость, мы тем самым победим смерть.

Группа ученых взялась преодолеть догмат всесилия смерти, вывести идею бессмертия из области научной фантастики. «Первоочередная задача биологии – сделать человека бессмертным. Да, практически бессмертным! Меня возмущает, когда под видом пропаганды научных истин утверждают тезис о неизбежности смерти, вместо того, чтобы как следует подумать о путях продления жизни», – писал академик П. А. Ребиндер.

         Но что о бессмертии думают обычные люди? В 2006 году украинский журнал «Личности» совместно с Институтом научного прогнозирования провел социологический опрос: «Хотели бы вы жить неограниченно долго?» Необходимо было выбрать один из вариантов ответа: «да»; «да, но при условии…»; «нет».          

Из всех опрошенных стать бессмертными выразили желание 19%. Всего лишь! 28% согласились на вечную жизнь при определенных условиях, а остальные (больше половины!) бесконечно долго жить не согласились ни при каких обстоятельствах. Главным доводом тех, кто отверг бессмертие, стал аргумент, что вечная жизнь неизбежно надоест. Причем одна девушка заявила, что ей жить уже надоело до чертиков.  

Тоннель, у которого нет конца, вызывает тревогу. Он должен чем-то закончится. Должен. Пусть даже роковой пропастью. Неизвестность пугает. Если конца не видно, его можно себе вообразить, а воображая, приблизить. Не ждать этот конец, а создать его самому.   

Человеку, прожившему долгую жизнь, хочется верить, что современный мир в тысячу раз хуже, чем во времена его молодости. Тогда ему легче – за такой мир не стоит держаться. Если вдруг окажется, что все изменилось к лучшему – это катастрофа! Фраза «Раньше было лучше!» – лакмусовая бумажка, которая демонстрирует, что человек уже готов уйти в мир иной. Он не выбирает между жизнью и смертью. Он выбирает между одной смертью и другой.

Чтобы умереть, во времена античности не нужно было ждать фатальной болезни. Бокал с ядом на последнем пиру был делом обычным. Христианство эту традицию отменило, но оно не смогло отменить тягу к смерти – человек Средневековья искал ее на поле боя или на дуэлях. Современный человек, лишенный боев и дуэлей, вынужден безропотно ждать своего часа. Но когда жизнь надоела, он умирает. Умирает от болезни, которая не обязана привести к смерти. Он играет в игру «Побег из жизни». Играет, заигрывается и не замечает, что точка невозврата уже пройдена. По сути, он совершает вегетативное самоубийство, призывает смерть при отсутствии смертельной патологии внутренних органов.

Человек умирает потому, что жить дальше у него нет не только желания, но и сил. Нередко последними словами умирающего является фраза: «Как я устал…» Устал он не от болезни. От жизни.  

В. С. — художник, 67 лет. Закончив писать свою последнюю картину, он взглянул на нее и сказал: «Наконец я понял секрет Айвазовского». В тот же день он скончался.     

Николай Гоголь, отказавшись от воды и пищи, умер в возрасте 43-х лет.   

Оноре де Бальзак, человек большой физической силы, огромного темперамента, бесконечно любил и в то же время избегал свою невесту Ганскую. Умер в возрасте 50-ти лет, тогда, когда брак с ней оказался неизбежным.

В последние месяцы жизни Александр Пушкин неоднократно упоминал о своем намерении искать смерти.

Федор Шаляпин последний концерт дал в Париже в 1937 году. Тогда ему было 64 года. Зрителей поразил подбор программы: Шаляпин пел только о смерти. Вскоре он подхватил простуду, которая дала осложнение на сердце и привела к кончине.

Читаем у Михаила Зощенко:

«Куда же бежали эти люди? В каких краях они находили себе спасение от той химеры, какую они создали себе? Они бежали в те края, какие вовсе не спасали их. Они бежали в края болезней, в края безумия, смерти.

Они бежали в эти края, чтобы именно этими крайними средствами спастись от ужасов и страхов, от бед и волнений, в сущности даже не осознанных ими.

Значит, они бежали и к смерти? Разве в смерти можно видеть облегчение? Разве страх смерти меньше того неосознанного страха, который держит человека в своих руках?

Ведь мы знаем, какой силы этот страх, какое иной раз безумие вселяет в человека мысль о смерти. И тем не менее мы видим многие примеры, когда стремятся к смерти, добиваются ее, видя в ней спасение, выход, облегчение».   

Как колдун и знахарь Лука Головатый Смерть обманул

            Пришла к колдуну и знахарю Луке Головатому Смерть.

            – Собирайся, – говорит.

            – Собираться мне не долго, – отвечает колдун. – Всё равно ведь с собой ничего не взять. Но, я слышал, приговорённым к смерти разрешают загадать последнее желание, так ведь?

            – Ну, так, – отвечает Смерть. – Загадывай, да побыстрее, а то я спешу.

            – Так я тебя задерживать не буду. Иди себе, встретимся в другой раз. Это моё желание.

            Разозлилась Смерть, но уговор есть уговор.

            Является через несколько лет.

            – Теперь тебе, колдун, не открутиться. На выход с вещами! Быстро!

            – А как же последнее желание? – спросил Лука. 

            – То, что в прошлый раз, нельзя.

            – Не, не то.

            – Давай.

            – Я хочу досмотреть до конца один фильм. Можно? Там уж не так много осталось.

            – Ладно, можно. А что за фильм?

            – Фильм моей жизни.

            Взбесилась Смерть, костяшками затопала, косой об пол застучала… Да делать нечего. Слово Смерти – закон.

            Является в третий раз.

            – Ну уж теперь я тебя не оставлю. Собирайся! Да поживей!

            – А последнее желание? – снова спрашивает колдун.

            – Нет! Хватит!

– Как же так?

– А вот так! Никаких последних желаний! Нашёл тут, понимаешь, золотую рыбку, три желания ему исполняй.   

– Давай так, – отвечает колдун. – Сначала я скажу тебе своё желание, а затем ты решишь, исполнять его, или нет. Идёт?

– Ну, ладно.

– Хочу, – говорит колдун, – чтобы сбылось то, что велит мне Смерть.

– Наконец-то до тебя дошло, кто перед тобой. Это желание я конечно исполню.

– Так вот, дорогуша. Ты сказала: «Да поживей!». Значит велела мне быть ещё живее, чем я есть.

– Прохиндей! – завопила Смерть.

– Ты, старушка, коль скоро на эту должность вызвалась, за словами следи внимательней. Так что, иди себе, бабушка, иди. Я сам тебя когда-нибудь позову. 

 

Реплика Бессознательного

Да… В борьбе с собой недолго до дуэли. Даже если человеку посчастливится увидеть мир с высоты птичьего полета, это не значит, что он передумает сигать с крыши.

Вообще-то на Земле столько бед и страданий, наверное, именно потому, чтобы людям не жалко было умирать. Хотя, висеть на волоске от смерти все же лучше, чем на волоске от жизни. Не так ли?

 

Голос Рассудка

 Категорически протестую! Какая может быть выгода в стремлении к болезни и смерти? Это что же получается заболевания не возникают естественным путем, а являются просто желанием получить какую-то выгоду? Ерунда!

Может, кто-то там в болезни и играет, но лично я отношусь к ним серьезно и оцениваю их согласно здравому смыслу.

 
 

    На этом сайте представлены отрывки из сокращённого не редактированного текста книги.


Интервью с автором книги

 
 

    Где купить книги 

 

Секреты нетрадиционной медицины    Руководство для заядлых целителей  

 
Александр Стражный
Авторская литературная страничка

Home   Об авторе   Психотерапия   Краткий обзор изданного   Нетрадиционная медицина  
Игры в болезнь   Менталитет   Рассказы   Храм Афродиты   Притчи   Афоризмы  
 Бестолковый словарь   Сказки   Отзывы читателей Статьи   Интервью   Пресса   TV  
Песни   Видеофильмы   Фотоальбом   Памяти отца   Гостевая книга   E-mail    
Homepage for Europe