Интервью (3)

ТВ "Новый канал", 16 января 2004 г. (Менталитет, красота, мистика)
ТВ "Новый канал", 9 апреля 2004 г.
(Любовь и свингерство)
ТВ "Гравис", 28 октября 2003 г.
("Храм Афродиты")
ТВ "Гравис", 30 декабря 2003 г.
(Пересечение границ в обход правил) 
Газета "Поступ" 24 марта 2004 г.
(на укр. яз.) (Реинкарнация, литература...)  
Радио "Эра-FM" 14 марта 2007 г.
(Украинская ментальность)

Газета "Поступ" (Львiв)
24 березня 2004 р. 

Якщо жінка з тобою справжня вона ідеальна

Розмовляла - Інна КОРНЕЛЮК
                                      

   - Ви себе називаєте містиком. Що це означає?

   - Те, що я вірю у багато речей, які неможливо пояснити з точки зору науки, логіки чи так званого "здорового глузду", віщі сни, спілкування на відстані, телепатію. Вірю у невипадковість "випадкових" зустрічей, "випадкових" вчинків. Та взагалі, якщо ви у щось вірите, ви вже містик. Не важливо у що фортуну, Бога чи світле майбутнє. Ви містик, якщо можете милуватися сходом сонця, глибиною зоряного неба, співом пташок або запахом квітів. Ви містик, якщо не можете відвести очей від картини, якщо вас заворожує музика, балет, хороша книга. Ви містик, якщо хоч раз у житті любили "ибо таинство сиё мистично есть". А через це всі люди є містиками, правда, не всі дозволяють собі в тому зізнатися.

   - Що таке реінкарнація? Ця теорія генетичної пам'яті про минулі життя героїв Вашого "Храму Афродіти" дуже казкова, але ж хтозна?

   - Реінкарнацією називають повторне народження, продовження життя душі після смерті тіла, але в іншій тілесній оболонці. У моєму романі "Храм Афродіти" головні герої українська балерина Оксана Себринка й американський тележурналіст Генрі О'Брайт наші сучасники. Однак в VI ст. до н. е. їхні душі були втілені в тіла жриці храму Афродіти Філоміни Веги і стратега священного загону фаланги Ахілла Мастора. Тому сюжет історії любові їхніх душ починається в Стародавній Греції, продовжується до сьогодні і закінчується (чи закінчується?) в майбутньому. Здається, що в нас таки існує якась енергетична пам'ять, принаймні мені хочеться в це вірити... Наприклад, вірити у трансові відчуття власної присутності деінде це чудово, настільки чудово, що такі відчуття ні з чим не зрівняти. Знання це свідомість, а відчуття надсвідомість. Я довіряю власним відчуттям. Відчуття правдивіше, ніж знання. Подобається тобі щось або хтось ти ж це не через знання розумієш, бо людину знати неможливо, а відчути так.

   - А чи Ви самі вірите в реінкарнацію?

   - Немає жодного значення, існує реінкарнація насправді чи вона тільки в нашій уяві. Вона і є, і її нема. Наче Бог він теж і є, і його нема. Є для того, хто в нього вірить, і не існує для того, хто не вірить. Немає найменшого значення, людина, котру ви любите, насправді найкраща в світі чи найкраща лише у вашій уяві. Вона казка, в яку ви вірите, знаючи, що це казка. Ось так і я вірю в реінкарнацію, знаючи, що це казка. Так, я вірю в казки, й одна з них казка про те, що життя чудове. І тому що я в цю казку вірю, життя для мене чудове в дійсності. Якщо ви хочете вірити у щось інше то є ваш вибір.

   - Кажуть, що лікарі-психотерапевти що далі до старості, то більше нагадують власних пацієнтів... усіх вкупі...

    - І на початку своєї кар'єри також. (Сміється. Авт.) А ти не помічала? Але я як психіатр, а радше як письменник, постійно ловлю себе на думці, що я недостатньо схожий на своїх пацієнтів. Ось де недолік вважати себе правильною і логічною істотою. Зрозумійте, в пацієнтів закладів психічного здоров'я страшенно цікавий та інакший, ніж в будь-кого, погляд на життя. Причому далеко не завжди ми бачимо речі правильно, порівняно з цими людьми. У чому їм не пощастило? У тому, що вони не навчилися пристосовуватися до цього життя. А може, варто спробувати дещо не вписатися у це життя, після чого глянути на себе зовсім по-іншому?

   - Ви, наприклад, вирішили писати... Як Ви "вдарилися" в літературу?

   - Та як... Йшов, не помітив, та й вдарився. Мабуть, темно було ось, ґулю собі набив. (Сміється. Авт.) А якщо серйозно, то спочатку я написав книжку про нетрадиційну медицину, написав простою, легкою мовою десь так: "Несерйозно про серйозне", та щоб пізнавально. У цю книгу я вніс декілька смішних історій, курйозів тощо із лікарської практики... Це мало успіх, книга була п'ять разів перевидана, і за кордоном теж. Ну, а потім вже пішли інші оповідання, роман. От так і захворів на літературу. Але до успіху на цій "ниві" я не прагну. Що менше прагнеш бути успішним, популярним, щасливим, то більше шансів таким стати. Бо якщо постійно про це думаєш, то це означає, що на рівні підсвідомості навіюєш собі, що в твоєму житті все навпаки. Тож я відверто кажу, що пишу романи не завдяки тому, що завжди хотів це робити. І зараз пишу таке, що просто не уявляю, хто це відважиться видати. Але така ж ситуація була і з романом "Храм Афродіти". А взагалі, я щасливий, що можу писати те, що мені заманеться, видавати ці тексти і навіть отримувати авторські гонорари, хоча жити на самі гонорари мені нецікаво, як і писати лише комерційні речі.

   - А що цікавого в Угорщині, де Ви вирішили працювати, хоч живете в Києві, спроба встигати "на два життя" чи там для бізнесу умови цивілізованіші?

   - Для того, щоб мати можливість писати, я змушений купувати вільний час. І тому я місяць працюю, місяць пишу і т. д. І в Угорщині, країні Європейського союзу, для бізнесу умови дійсно більш цивілізовані, і там працювати значно легше і вигідніше. Але з угорцями, на жаль, немає про що порозмовляти. Майже кожен із них працює у двох-трьох фірмах, і в них не вистачає часу та сил, аби читати чи спілкуватися. Вони призначають зустрічі, в яких ліміт часу десь півгодини - 40 хвилин, словом, доки піцу доїдять, і все. Мені важко збагнути, як в Угорщині, Австрії продають книги. У Москві в книгарнях завжди є безліч людей, а там двоє-троє... І в квартирах у них я книжок майже не помічав.

   - Ви теж загадка: український автор, який пише російською.

   - Як письменник я сьогодні потрапив у певний вакуум: оскільки пишу російською, то для українського читача "не свій", видають мене, українського письменника, в Росії все-таки там я також "чужий". Однак це мене абсолютно влаштовує, бо стимулює до кращого писання, читабельнішого, інакшого як для своїх, так і для чужих. Скажімо, мені дуже подобається, як пише Андрухович, Винничук або ж Акунін, але якщо я буду писати "не гірше", ніж ці письменники, то навряд чи досягну чогось. До популярності я не прагну, але до високої якості своїх текстів так. Тож і роблю все можливе, щоб писати краще, ніж Андрухович, Винничук або ж Акунін, аби стрибнути вище від власної голови, і це чудово. Бо якщо стрибати нижче, то навіщо взагалі?

   Ідеал жінки й культ жриці, описаний у Вашому романі, якось пов'язані? Одразу згадується фраза одного філософа, що начебто чоловік усе життя в пошуках істини, а тут йому трапляються самі жінки, а ще гірше, коли тільки одна. Та в таких пошуках письменники мають право на авторський домисел.

   - Коли я пишу, то намагаюся абстрагуватися від своїх авторських домислів. Все має бути чесно. Боже, борони, щоб жінка була ідеальною! Вона повинна бути справжньою! Що більше вона справжня, то більше ідеальна. Ідеал існує хіба на рівні символів. Жінка мусить бути жінкою: якщо вона плаче, робить щось не так, як тобі хотілося б... хіба ж це вада? Я шукав не ідеал жінки, а справжність у жінці.

   - Ваш зовнішній вигляд наштовхує на здогад, що Ви любите Схід. А чим Схід кращий від Заходу?

   - Захід раціональний, Схід мудрий. Порада читачам "Поступу": на роботі працювати по-західному (заробляти пристойні гроші), а після роботи жити по-східному (тонко дивитися на речі, пити з друзями вишукані чаї, вдумуватися в притчі, розмовляти-розмовляти-розмовляти).


Интервью на Радио Эра

Программа «Ночные размышления»

(сокращено)

 Ведущая Виктория Полоз. 

– Сейчас в нашем эфире состоится разговор о том, что представляет собой национальный характер украинцев. Отвечать на вопросы будет член ассоциации украинских писателей автор книги «Украинский менталитет. Иллюзии – мифы – реальность» Александр Стражный. Итак, вы, Александр, по специальности врач-психотерапевт и почему-то взялись заниматься национальным характером украинцев. Откройте секрет, почему так случилось и каков ваш диагноз?

Секрет очень прост. Взялся я за эту тему потому, что мне самому было интересно выяснить, кто такой украинец и что он собой представляет. Лет пять тому назад мне предложили в Доме учёных прочитать лекцию по психологическим особенностям национального характера. Я начал собирать по этой теме материал. И не нашел ничего вразумительного. Конечно, какие-то публикации были – в журналах, газетах. Но я не нашёл ни одной книги,  ни одной монографии, ни одного какого-то полного обзора, где были бы собраны и исторические, и характерологические особенности украинцев, где бы был анализ с точки зрения влияния на жителя Украины окружающей среды. В общем, даже сейчас, в начале XXI века, в украинской культуре не было чёткого представления о том, что собой представляет украинский менталитет. 

И вы решили, что эту лакуну нужно чем-то заполнить.

– А так часто бывает. Писатель  нередко пишет то, что он сам хочет прочитать. Это тот же случай.

– Вы считаете, что ментальностью должны заниматься психологи, психотерапевты, психоаналитики, или всё же историки или социологи?

– Ни в коем случае не историки. Специалистов по ментальности, во всяком случае в Украине, нет. Может они где-то и числятся, но я их не знаю. Вообще-то эта область относится скорее к философии. Философы, которые пишу на эту тему, у нас есть, я их труды читал. Но дело в том, что философы, кандидаты и доктора наук, пишут не для читателя, а для своих коллег. И в их публикациях неподготовленному читателю разобраться не просто. Моя же книга – не научное, а научно-популярное издание, написанное простым языком. Я собрал литературу – не только по украинской, но и по европейской, русской ментальности, внёс свои наблюдения. Я уже 15 лет работаю в Европе, вижу её изнутри, а Украину вижу как бы и изнутри, и немножко сбоку. Это помогает тому, чтобы не впадать в параноидальный патриотизм, то есть показывать «своё» исключительно с лучших сторон.

– Кроме параноидального патриотизма есть и обратная сторона – комплекс неполноценности, о котором все говорят.

– О, да. Это поразительно – наши украинские психологи, пишут умные замечательные книжки. Но там красной нитью проходит мысль: «Украинец – это человек, невротизированный комплексом неполноценности, маргинал, которого  «гнобили, гноблять і гнобити будуть!”.

– То есть, человек, которому не просто интегрироваться в Европу.

– Для того, чтобы интегрироваться в Европу нужно видеть какие здесь препятствия. Не только в экономическом или политическом, но и в психологическом плане. И для этого, мне кажется, нужно знать себя, как свои достоинства, так и недостатки. Знаешь недостатки – сможешь их компенсировать. Как бы если человек не знает что у него, скажем, диабет, он может налопаться тортиков и впасть с кому. Даже умереть. А если знает, он налопается чего-то другого и будет хорошо себя чувствовать.  

– Вы считает, что вступление Украины в ЕС реально? А как насчёт того, что те страны, которые туда были приняты, на время вступления уже находились на таком уровне развития, что и не испытывали большой необходимости туда входить?

– Я имел возможность наблюдать, как в этот Европейский Союз интегрировалась Венгрия, какой был там уровень жизни лет за 5 до вступления, во время, и после. Так вот, лет за 5 до того, как Венгрия интегрировалась в ЕС, уровень  жизни там был в два раза ниже, чем в момент интеграции. Подняться им помог сам путь интеграции – Европа поставила им условия нормализовать экономику, увеличить зарплату. Но они сами должны были найти способ подогнать себя под уровень Европейского Союза. И именно в это время Венгрия очень выросла как экономическом, так и в других аспектах. Я не являюсь специалистом по интеграционным вопросам, но что касается Украины, моя точка зрения следующая: вступим мы в ЕС или не вступим – это, собственно, не так важно. Но идти по этому пути нужно обязательно.

– А как насчёт утверждения, что мы всё время идём к какой-то абстракции?

– Украинцы не могут „идти к абстракции”. Ядром украинской ментальности является архетип «хозяина». В Украине никогда не была популярна бедность. В Украине всегда уважали зажиточность, а зажиточность предполагает, что существует хороший хозяин, который знает, как обустроить своё дело, который, в общем-то, сам себе на уме, всё тащит в дом… 70 лет пребывания в советской империи отбили эту хозяйственность, партия брала на себя роль няньки, всё это, конечно, повлияло на ментальность. Люди сейчас тоже ждут, что им всё свалится на голову, что придёт какой-то хороший президент или какая-то партия которая всё решит, всё сделает, повысит зарплату, вкрутит в подъезде лампочку, в общем, даст много, и сразу, и делать не нужно ничего. Но это – НЕ украинская ментальность, а «совковая».

– Хорошо, если мы уже заговорили о Советском Союзе, ещё один вопрос: что такое «славянский мир»? Насколько мы ему соответствуем и вообще, что под этим понимать?

– Я не встречал в литературе, что кто-то сомневается в том, что украинцы являются славянами. Зато много сомнений, что славянами является россияне. Ведь они сформировались из финских племён. Ладно, пусть даже они и славяне. Но между нами существует большая разница. Она во многом зависит от условий обитания – количество солнечных или пасмурных дней несомненно влияет на характер человека. А схожее у украинцев и россиян то, что и те, и другие имеют очень мало, скажем так, «европейскости». Вся Европа сформирована под ментальностью античного Рима. А украинцы и русские, с подачи Византии, сформировались под ментальностью античной Греции. А это два свершено разных мироощущения. И поэтому говорить, что, вот, например, украинцы близки к Европе – я бы так не сказал. Близки ли украинцы к России – я бы тоже не сказал. Украинцы – сами по себе. У нас свой собственный менталитет который имеет много общего с любым славянским, и с российским, и европейские черты у нас есть, но всё же у нас они свои собственные. И нам не нужно никуда «идти». Ни в Европу, ни в Россию. Нам нужно оставаться там, где мы есть. У нас урожайная земля, у нас райская природа, у нас прекрасные люди и менять что-либо в этом нет смысла. Однако в экономическом плане менять нужно многое, это несомненно.

– У нас вопрос с нашего почтового ящика. Может ли бедность уничтожить культуру и всё то, что идентифицирует нацию? И вообще, как бедность влияет на культуру?

– Бедность на культуру влияет очень плохо. То, что художник должен быть голодным – полная чушь. Чем богаче нация, тем больше она может себе позволить содержать художников, музыкантов, писателей. В бедной стране  художник просто не может продать свои работы, он, занимаясь творчеством, не может выжить. Выхода два: или «переквалифицироваться в управдомы», или дать дёру туда, где за талант больше платят.

– Влияет ли бедность на национальный характер?

– Конечно.

– Каким образом?

–  Бедность, увы, один из архетипов украинского национального характера. Это сложилось исторически. Украинцы всегда жили в открытом поле, где существовали не законы джунглей, а ещё более беспощадные законы – законы дикой степи. Предки украинцев не были защищены от кочевников. Чем зажиточнее выглядело хозяйство, тем больше было шансов, что нагрянут рэкетиры – киммерийцы, скифы, сарматы, половцы, хазары, гунны… Поэтому богатый человек всегда был в опасности. А европейцы – многие из них жили за стенами городов и могли себе позволить сохранять как культурные ценности, так и хорошее благосостояние.   

– Сейчас у нас звоночек от слушателя. Прошу.

(Слушатель): Доброго здоровья. Учитывая статистику, в Восточной Европе по распространению психических заболеваний Украина занимает первое место. Не кажется ли вам, уважаемый психотерапевт, что отражением вот такого современного психического характера украинцев является Верка Сердючка? 

            – Нет, не кажется. Я не знаю, откуда у вас эта статистика. У меня данные другие: процент людей, заболевших шизофренией, на тысячу населения один и тот же что в США, что у австралийских аборигенов, что в Восточной Европе, в частности в Украине. Это не зависит ни от благосостояния общества, ни от его культурного развития.

            – У нас ещё звоночек. Слышим вас, добрый вечер.

            (Слушатель): Добрый вечер. Это Юрий из Киева. Я должен сказать, что украинская ментальность – это жизнь с природой. И переделывать её, как, например, в Конче Заспе, где сейчас работает десять земснарядов, могут только оккупанты и бандюги.

            – Абсолютно согласен, что украинцы живут с природой. Да, мы сформировались там, где природа вот такая замечательная. В отличие от Европы, где  один из основных архетипов – порядок. По их представлениям порядок должен существовать везде. И в укладе жизни, и в работе, и в том числе в природе. Европейцам не свойственно так, как нам, любоваться красотами дикой природы, какими-то зарослями. Нет. У них кустики должны быть подстриженными, всё должно быть культурно и не должно быть хаоса. А для нас дикая природа более мила, чем подстриженная о окультуренная. Это проявляется и в других аспектах нашего мировоззрения.

            – На наш электронный адрес пришли следующие вопросы. Чем вы объясните тот факт, что украинство сохранилось именно в греко-котолической части Украины? Но здесь, конечно, могут быть вопросы, что такое украинство вообще. От Сергея из Киева ещё вопрос: военная госудорственнообразующая каста украинцев, казачество, сформировалась как раз в степи, вроде там не было культа бедности.

            – Я не согласен, что «украинство» более выражено на Западной Украине. Если уж так ставить вопрос, то оно более свойственно селу, где бы это село не находилось, во Львовской области, или в Донецкой. Во времена царской империи и во времена Советского Союза в Украину из России было направлено много переселенцев. В основном они осели в городах и там, где развивалась промышленность – на Донбассе, в Луганске, Харькове… В сёлах же приезжих практически не было. Вот так и сложилось, что города в Украине русифицированы, а сёла остались украиноязычными и сохранили свою культуру. И не только наши. Я был в Ростовской области, так там в станицах разговаривают по-украински больше, чем в Киеве.

            – Как насчёт второго вопроса, относительно культа бедности и казацтва, которое сформировало украинское государство и которое бедным не было?

            – Да, у казаков культа бедности не было. Но у них не было и культа богатства. Образ казака – это образ скифа или норманна. У казака и оселедець был такой же, как у князя Святослава, который является, собственно, норманнским викингом, и всё поведение казака и образ жизни напоминал образ жизни и тех, и других. А этот образ жизни можно определить так: разумный аскетизм. То есть у тебя должно быть всё, что  необходимо для жизни, но без особых излишеств.   

            – Хорошо. Слушаем ещё вопрос.

            (Слушатель). Это Анатолий из Полтавы. Как вы считаете, сколько в Украине украинцев? То есть, какое население входит в состав украинского народа? 

            – В состав украинского народа входит всё население Украины. Потому, что с точки зрения международного права, если ты являешься гражданином Украины, значит ты – украинец. И не нужно нам делиться на Восток, Запад, на наших, не наших, на село, город, и так далее. Мы все одна семья.  

            – Александр, я смотрю на оглавление вашей книги и вижу, что в разделе «Мозаика украинской души» даны не только положительные черты украинцев, но и отрицательные. Хотелось бы об этом поподробней. 

– Как у каждого человека, так и у каждого народа можно выделить положительные качества, отрицательные, и нейтральные. Но в психологи шкалы «хорошо – плохо» не существует. Потому я не рассматриваю украинца с точки зрения, какие у него «хорошие» черты, а какие «плохие». Скорее, какие у него «восточные» черты, а какие «западные». Украина всегда находилась между Востоком и Западом. Она содержит в себе архетипы как того, так и другого. Восток принято определять понятием «мудрость», Запад – понятием «ум». Восток медитативен, созерцателен, неспешен. Это  – культура Инь. Запад – культура Ян, которой свойственна жёсткость, энергия, конкуренция… Украина в этих вопросах посрединке между Востоком и Западом, она восприняла в себя как Инь, так и Ян, как мудрость, так и ум.

В своей книге я не стремился впадать в самовосхваление, но и не старался выпячивать язвы. Профессия психотерапевта вынуждает находить у человека некие механизмы, с помощью которых его можно переориентировать на позитив. Так же и в своей книге я, рассматривая украинскую нацию, тоже вольно или не вольно ищу такие механизмы, которые могут читателя переориентировать на позитив. Это нужно не для того, чтобы мы видели себя лучше, чем мы есть на самом деле. Однако, и не хуже. Наши соседи, как справа, так и слева, воспринимают нас плохо. Особенно в Европе. К примеру, в Польше, казалось бы, в дружественной нам стране, вышло исследование о том, как поляки видят украинцев. Так вот. Среди всех народов, с точки зрения поляков, украинцы находятся знаете где? На втором месте. Снизу. Хуже украинцев, как считают поляке, только цыгане. Так зачем же нам самим так себя воспринимать?

– Может быть в это виновата былая борьбы за земли?

– Нет. Здесь срабатывают другие механизмы. За 15 лет жизни в Венгрии я по телевидению не видел ни единственного сюжета, который бы как-то положительно обрисовывал Украину. Та же ситуация и на польских, английских, немецких, итальянских каналах. Ничего хорошего о нас не говорят нигде. И вовсе не потому, что они нас не любят. Мы им совершенно безразличны. А механизмы этого следующие: во-первых, СМИ в принципе не выгодно показывать что-либо хорошее. Рейтинги упадут. Нужны катастрофы, массовые побоища, чернобыли… А во-вторых, СМИ, западные в том числе, не могут говорить своим зрителям, читателям, слушателям, что, дескать, „у нас в стране – хорошо!”. Нет. Каждый житель каждого государства чем-то в своей стране недоволен – правительством, налогами, ценами на бензин, жизнью в принципе. И потому СМИ нигде не говорят: у нас хорошо! Они говорят: вы знаете, а вон там ещё хуже! И это приятно радует обывателя – ну, раз там ещё хуже, тогда у нас – ещё ничего. И именно эта пропагандистская позиция телевидения, радио, прессы формирует отрицательный имидж Украины на Западе.   

– И этот имидж влияет на восприятие нас соседями.

– Те люди, которые украинцев никогда «вживую» не видели, воспринимают нас так, как им это втюхивает их пресса и телевидение. Но те, кто сюда приезжают, или знакомятся с украинцами у себя в стране, к нашему человеку совершенно меняют отношение. Потому, что у нас достаточно много тех черт, которых лишён западный человек и которые вызывают у него симпатию. К примеру, это наши открытость, искренность,  эмоциональность, готовность помочь. Мы любим пообщаться, поспорить, похохмить. На Западе этого меньше. По большому счёту, Запад – это империя скуки. Там превосходные театры, музеи, картинные галереи. Там много всяких зрелищ. Но, пообщаться, так, как у нас принято – собраться на кухне, выпить, поговорить „за жизнь” – там такого нет. „За жизнь” там вообще никто не разговаривает. Они замкнуты – мой дом, моя крепость. Это действительно скучно и тоскливо, сидеть закрытым в своём доме, своей крепости.

– Хорошо, а вот такой вопрос, интересно, как вы, Александр, на него ответите. Я об отношении украинцев к иностранцам. Часто можно встретиться с такими стереотипами. К примеру, Алексей из Донецка написал на наш почтовый ящик следующее: «Американцы и европейцы, если приезжают в Украину, то приезжают со своим бизнесом, чтобы на нас зарабатывать. А работать к нам приезжают из стран ещё более бедных, чем наша.

– Это совершенно нормально. Разумеется, к нам приезжают искать работу из более бедных стран. И мы едем в страны более богатые. Что же здесь такого?

– А по поводу того, что каждый иностранец, который сюда приезжает, едет для того, чтобы на нас заработать?

– А почему, собственно, нет? А почему бы и нам куда-то не ехать, чтобы на них заработать? Мы именно так и делаем! Нормально! Нам нужно лишь учиться у иностранцев, как в экономическом плане зарабатывать на других, на тех же европейцах, а не только устраиваться к ним строителями и бейбиситерами. Нужно внедрять туда свой бизнес, их подстраивать под себя и зарабатывать на них деньги. Вы ещё задали вопрос об отношении украинцев к иностранцам.

– Да.

– И византийские, и восточные, и европейские потешественники, как до Киевской Руси, так и после, неизменно отмечали такую черту жителей наших территорий, как доброжелательность. И эта черта характера, если угодно, черта менталитета, никуда не делась. К иностранцам украинцы относятся хорошо. У нас даже нет понятия исторической злопамятности. К примеру, армяне ненавидят турков, поляки не любят цыган, французы терпеть не могут англичан, да и вообще всех, кто не говорит по-французски. Ну, и так далее. Украинец не держат зла ни на кого. Ни на поляков, ни на немцев, ни на «москалей». Последнюю рубаху он никому не отдаст, но помочь готов любому. А сколько евреев украинцы спасли во время Второй мировой войны!   

– У нас есть ещё звонок.

(Слушательница). – Ало! Это я?

– Да-да, это вы, говорите.

(Слушательница). – Добрый вечер. Я вот слушаю вашу передачу и хочу сказать, что нужно смотреть в корень. Что-то очень мало звучит у вас размышлений о духовности нашей нации. А это лежит в основе.

– По этому вопросу я, пожалуй, соглашусь с Ключевским, который сказал о славянской общности: «У нас – Бог без церкви, а в Европе – церковь без Бога». Да, украинцы духовная нация. Также, как и россияне. У нас Бог – в сердце. А в Европе религиозность, духовность более заключается в соблюдении ритуалов.

– Мы говорили об отношении иностранцев к украинцам и украинцев к иностранцам. А как украинцы относятся к самим себе? Как у нас с самооценкой?

– С самооценкой у нас плохо. У меня такое впечатление, что по большей части украинцы о себе думают хуже, чем они есть на самом деле. Причём, гораздо хуже. Ну, что же вы хотите. 70 лет большевики каждому старались привить «комплекс маленького человека», а до них царское правительство утверждало, что украинцев нет и в помине никогда не было, и языка украинского нет, мол, это русский, испорченный польским, и вообще, малороссиянин – это, знаете ли, такой ма-а-а-а-ленький россиянин, ну, что он, по сравнению с вели-и-и-и-короссиянином?! Эти штампы, конечно же, повлияли на восприятие украинцами самих себя. Но с другой стороны, чем дальше мы идём вперёд, чем дольше мы независимы, тем больше мы от этих штампов избавляемся. Мы, также, избавляемся от «совковости». И чем меньше мы «совки», тем больше мы украинцы. В общем, процесс идёт, и идёт в хорошую сторону.   

– Что ж, в таком случае, Александр, ваши прогнозы на будущее.

– В настоящее время Украина представляет собой большую коммунальную квартиру. Сегодня разные жильцы этой квартиры не могут найти между собой общий язык. Но эта квартира останется такой же, совместной, и дальше. И чтобы её благоустроить, у нас хватит ума сесть и договориться, как это сделать. И не только договориться, но и сделать. Я абсолютно уверен, что нам это под силу. Я не призываю к тому, чтобы Восток стал Западом, а Запад Востоком, но не сомневаюсь, что украинские Запад и Восток, как и, скажем, американский Запад и Восток, смогут совместно поднять общую экономику на высокий уровень и прекрасно существовать в единой экономически развитой стране. Главное – поставить перед собой такую цель. А когда видишь цель, достичь её совершенно не сложно.

 

 
Александр Стражный
Авторская литературная страничка

Home   Об авторе   Психотерапия   Краткий обзор изданного   Нетрадиционная медицина  
Игры в болезнь   Менталитет   Рассказы   Храм Афродиты   Притчи   Афоризмы  
 Бестолковый словарь   Сказки   Отзывы читателей Статьи   Интервью   Пресса   TV  
Песни   Видеофильмы   Фотоальбом   Памяти отца   Гостевая книга   E-mail    
Homepage for Europe