Памяти Лены Кочиш
(1958-2007)

Интервью
 для статьи в газету «36,6» (Нижний Новгород)

Февраль 2007 г.
Вопросы задаёт А.Стражный

           – Лена, в чём для тебя заключается разница между тем, какой ты была 10-15 лет назад и сейчас? Когда тебе было лучше? В чём лучше?

– 10-15 лет назад я была, во-первых, моложе, во-вторых, у меня тогда ещё был муж. Разница существенная – я тогда жила на другом материальном уровне. Интересы, наверное, остались те же. Но так как я, как бы, немножко повзрослела, то у меня и требования стали другие. Прежде всего к друзьям. Раньше я многого в людях не видела, не была такой мудрой и всё воспринимала по-другому. А сейчас от меня очень многие отошли.

– Может, когда не видишь недостатки других проще? А когда видишь, так и проблем больше? А друзей меньше? 

– Мне это не мешает. Такие друзья, которые…

– Попутчики?

– Да, попутчики, зачем они нужны? Это не друзья. Настоящие друзья у меня остались те же. Вот в этом разница.

– В количестве друзей?

– Нет. В том, что я стала мудрее. Умнее не могу сказать…

– Хорошо. Такой вопрос. Если бы можно было вернуться лет на 15 назад,  хотела бы?

– Нет. Нет…

– Предпочитаешь то, что у тебя сейчас?

– Да.

– Но ведь у тридцатилетних жизнь бурлит, а постарше, может быть, не так… 

– На данном этапе моей жизни мне хорошо.

– Отсутствие всяких, там, интриг молодости грусти не вызывает?  

– Нет. У меня была, как ты знаешь, сильная любовь, которая меня обожгла… Снова сидеть в депрессии не хочу. Поэтому я на уровне своей, так сказать, приобретённой мудрости, решила – чем так, лучше ничего.

– Статья, ради которой я задаю тебе эти вопросы, должна попытаться дать ответы на следующее: почему в сорок – сорок пять лет у мужчин вдруг просыпается страсть к переменам? Почему они в этом возрасте уходят от жён, стараются начать новую жизнь? А что делать в таких случаях женщинам?

– Жить дальше. Попытаться и себе кого-то найти. Мне это не удалось.

– Как ты думаешь, почему всё-таки мужья бросают жен? Что им не так?

– У каждого это по-своему. Сказать просто «седина в голову, бес в ребро» тоже нельзя. Масса таких примеров, когда никто никого не бросает.

– В том-то и фишка: можно ли что-то посоветовать женщинам – что нужно, чтобы их не бросили? Может те, кого бросили, как-то не так себя ведут? Скандалы устраивают? Или ещё что-то?  

– Конечно, опять во всём бабы виноваты. Я никогда скандалов не устраивала… Ну, это мой случай... Просто мы с Гезой, наверное, устали друг от друга. Прожили-то больше 35-ти лет. Мы очень рано с ним познакомились, может быть причина в этом… Наверное, во мне тоже были какие-то ошибки. Но это у него нужно спрашивать.

– И последний вопрос. Когда тебе было 35-38, ты иногда говорила: «жить не хочется…». А когда 48? 

– Когда 48 жизнь прекрасна. Я так думаю.

 

Воспоминания о Лене Кочиш

Ира

Наверное, я была первая из русских, кого Лена встретила в Венгрии. Это было  в 1984 году. Я тогда уже три года жила в Венгрии, в Печ, и три года думала, что я здесь одна русская. С Леной, которая тогда работала программистом, меня познакомила моя коллегиня. Лена приехала с Гезой в Венгрию где-то в 1982-ом году, через год, после меня. Ей тогда было 24. Мы встретились у этой коллегини. Лена прекрасно была одета – на высоких каблуках, в огромной юбке. Смотрю – феном сушит голову в чужой квартире. Мне это показалось странным, ну, как-то, не принято… Одежды хорошей тогда в Венгрии не было. Было пару бутиков, где можно было что-то купить за бешенные деньги. А Лена вся такая… Это потом выяснилось, что она сама всё шила и вязала.  И была одета, как с иголочки. Вечно модная такая, ну, как всегда.

Постепенно мы стали дружить. Встречались в Мечек цукразде. Там были такие зелёные плюшевые кресла, полумрак… Мы каждый месяц встречались там и кушали ананасовый крем. Для нас это был такой шик! Этот крем стоил 100 форинтов. Бешенные деньги! Мы целый вечер смеялись, нас там уже знали все. А жили мы тогда жили в Кертвароше, недалеко друг от друга. Со временем Лена бросила работу программиста. Мне кажется, напрасно. Может на неё повлиял Геза. Они тогда работали вдвоём. И он её, видимо, давил… Если бы она работала отдельно от него, то спокойно бы делала своё дело. Ведь не надо же быть таким уж большим программистом... Выполняешь свою работу, получаешь зарплату. Но она бросила программирование и решила преподавать русский. И ходила на курсы французского языка. За год или два венгерский она уже выучила и решила учить французский.  

Преподавала она в «Невелеши кёзпонте». Наверное, года два-три. А я тогда жила напротив и наш балкон выходил прямо на учительскую. И если я была дома, то вывешивала на балкон цветастое полотенце. Уже весь «Невелеши кёзпонт» знал, что я дома. И Лена, если у неё не было уроков, прибегала ко мне. Мы сразу – кофе, позавтракать, там, ну и поболтать, конечно.

Все дети нашего подъезда учились у Лены. Тогда русский в Венгрии был обязательным. И все они звали её «железная Лена». Потому что у неё – раз надо учить, значит учи. Эти бедные детки учиться не хотят, а она им – если не сдашь русский, значит останешься на второй год. В соседней квартире жили три девочки. Если Лена задавала что по-русскому, они – ко мне. Я за них делала домашнее задание, а Лена его проверяла. Как-то прибегает с их тетрадками: «Опять ты за них всё делаешь! Эти дуры сами такого не напишут!» Я говорю: «Лена, задание сделано? Сделано. Ну и став тройку. Хотя бы». Как мы с ней смеялись…

А потом был ещё такой случай. Ленка всегда такая маленькая была, ну, вообще. И какой-то был у неё дебил в классе – ведь всегда в классе есть плохой ученик, который ведёт всех за собой. И этот парень чего там начал с ней пререкаться. Она ему говорит: «Выйди из класса!» Видела, что если его сейчас не осадить, то на весь год весь класс сядет на голову. В общем, говорит ему: «Выйди из класса!» Он: «Не выйду». А парень высокий, Ленка перед ним, как не знаю кто. Она ему снова: «Выйди из класса!»  Он: «Не выйду». Она к нему подошла и хотела его вытащить. А парень упирается. Она его толкает, а он схватился за парту. И она его выбросила в коридор вместе с партой. Она мне потом говорила: «Понятия не имею, как это вышло. Просто такое взяло зло…» К ней после этого такое уважение появилось, не то, что в классе, во всей школе. Я уже не помню почему он а оттуда ушла. Наверное потому, что русский перестал быть обязательным предметом. Она ушла в институт. Но там она не долго работала – они с Гезой уехали в Германию. В Германии они прожили года два, там Лена и приобщилась к пиву.    

Что я ещё хотела сказать. Может быть не все знают, что в средине 1980-х Лена с Гезой очень серьезно играли в бридж. Это очень тяжёлая игра! У них была своя компания, они даже участвовали в соревнованиях. 

Лена не хотела умирать. Даже в последние дни, когда она уже с трудом могла говорить, она всё ещё строила планы.  

Хотя, месяцев пять до смерти, как-то звонит Таня, звонит Лида, звонит Ира из Москвы – что с Леной? Она всем позвонила, со всеми попрощалась, дескать, вы меня больше не увидите. И – Лена не поднимает ни один телефон. Я сажусь в машину, еду к ней, в шесть утра, перед работой, хорошо, что кто-то выходил и я смогла зайти в подъезд. Звоню ей в дверь – открывает. Говорю: «Лена, почему ты не поднимаешь трубку?» Она: «Мне было плохо, никого не хочу видеть, я все телефоны повыключала». Я говорю: «Лена, все волнуются, больше никогда так не делай». Это и раньше у неё не раз так бывало. 

  

   Инна

Лена всегда ходила со мной в школу на родительские собрания к моим детям, Артуру и Алине. Я венгерский не понимала, и не понимаю, она мне переводила. Алексей Попов уже 20 лет живёт в Германии и немецкий не понимает. Я буду так же… Она со мной в Будапешт всегда моталась, в консульства, мне визы оформлять. Мы с ней ходили к врачам, если надо было… Нас всегда путали. Особенно, когда у нас были одинаковые причёски.   

Как-то были мы на Майорке. Пошли на нудистский пляж. Короче, все там голые. Они на нас так посмотрели… А эти что тут делают? Мы в купальниках, вошли в воду и поплыли. А как стали выходить на берег – Ленка наступила на ежа. Такого черненького морского ежика. Как заорет! Затем выходит – а в подошве колючка торчит. Больно… А вытащить не может.

А на пляже том была пещера. Смотрю – выходят оттуда двое, женщина и мужчина. Женщина белая, а мужчина черный. Выходят они, значит, из пещеры. Это смешно рассказывать, но это ужасно было: из пещеры выходит здоровенный голый негр. Между ног болтается... Я стеснялась на него смотреть, конечно… А он посмотрел так на Ленкину иголку в ноге, вернулся в пещеру и принёс во-о-от такой нож. Огромный. Подходит с этим ножом к Ленке. Она его как увидела, её чуть кондрашка не схватила. Представьте себе: на тебя прет голый негр с во-о-от таким хером и во-о-от таким ножом… Это было что-то. Все сделали вид, что на него не смотрят. Только на Ленкину ножку из которой шип торчал. Подошёл негр, что-то там по-английски вякнул, типа, я знаю, что делать, взял её ножку, этим ножом ковырнул и колючку выцепил. И Ленка пошла. Больше мы на нудистский пляж не ходили.     

Мы с Ленкой в основном дружили семьями. Когда она развелась, и я развелась, мы, как-то, распались.

 

Наташа

Мне нравилось в ней то, что у неё всегда было своё мнение. Этим она была непохожа на других. Имела смелость сказать всё, что думает, имела смелость закрыться и не отвечать на звонки…

Для нас это плохо, потому что мы её найти не можем, переживаем… С одной стороны это, может быть, нехорошо. Но с другой… Она позволяла себе то, чего мы позволить не можем.

Мы с Леной близко знакомы не были. Но я всегда могла к ней прийти. Я всегда могла ей всё рассказать…

И она всегда была честна со мной. Она принимала людей такими, какие они есть. И мне это в ней очень нравилось.

Она мне очень помогла тогда, когда я мужа бросила – собрала девочек, они все вместе меня успокоили.  

Когда я узнала, что Лена умерла – не поверила. Мне и сейчас не верится. Это единственный человек, когда я не могу поверить в то, что её больше нет.

Она – огонь, и вот этого огня нет...

 

 

   Аня

 Мы с Леной тоже близкими подругами не были, но приходила я к ней достаточно часто.

Когда к ней не придешь – у неё всегда включен телевизор, идёт русскиё канал, стоит баночка с пивом, Лена сидит, вяжет, и курит.

Что меня в ней всегда поражало – это готовность помочь. Как-то я в Будапеште опоздала на поезд. Знакомых у меня там нет. Даже не знаю, почему я позвонила Лене. «Посоветуй, – говорю, – что делать?»

Она ответила: «Я сейчас всё устрою». Тут же позвонила своей будапештской подруге, Илоне, затем перезвонила мне и говорит: «Поезжай к ней, она тебя ждёт».

Как так?.. Я ведь человека совсем не знаю… А тут, ночевать… Постеснялась, и не поехала.

 Вернулась в Печ. Потом Лена мне такой разгон устроила!

Для неё, в отличии от меня, подобные вещи были естественны. За это я её уважала.
 

 

Люда

В своём последнем интервью Лена сказала: «У меня было много друзей, но оказалось, многие из них просто попутчики...» Вы слышали, сколько боли и сколько горечи было в её голосе, когда она это произнесла…

Я с Леной встретилась не в самые светлые временя своей жизни – тогда у меня так сложились обстоятельства, что не было чем кормить детей. Она приезжала, везла меня в магазин, покупала сыр, молоко, хлеб... Этого, чтобы детей прокормить, хватало мне на неделю. Я недавно глянула – у меня столько вещей от неё осталось, тех, что она мне дала в тот период. Когда я работала день и ночь и не знала куда отправить детей, она их забирала, везла к себе на дачу, ещё куда-то, затем привозила обратно. Всё это она делала бескорыстно. Она не ждала, что я когда-то обязана буду ей чем-то отплатить. Вот такая она была… Когда у меня возникла необходимость в корне изменить свою жизнь, она привезла мне краску для волос. «Перекрасься, – говорит, у тебя всё изменится, и так начнёшь новую жизнь».

После того, как мы с ней отдалились, у меня заболела мама. Нужна была машина. Кому позвонить? Конечно, Лене. Только позвонила – она уже тут как тут. Маму и в больницу отвезла, и врача нужного нашла… А как она вязала! Какая у неё была безумная душа, такой была и её вязка.  

Даже когда Лена сама уже была в больнице и я к ней приходила, она старалась что-то для меня сделать – объясняла, как готовить шашлыки, например… И всё время повторяла: «Забери меня домой… Забери меня домой…  Я по стеночке буду ползать по квартире, ты только меня привези и брось. Как кошечке, пюре мне свари…»  
 

 

   Лида  

В последнее время Лене было тяжело. Очень тяжело… Она во многих разочаровалась.

 Она окончила курсы рисунка, и вы, наверное, видели какой она себя нарисовала. Даже преподаватель ей сказал, что, дескать, уж слишком грустно вы себя воспринимаете.

У неё была большая любовь, в Москве. А когда любовь уходит, это тоже очень тяжело.  

Она очень любила Параджанова. Его фильмы, его коллажи. Она смело знакомилась с людьми.

Лена старалась отогнать от себя мысль, что она одна. Мне кажется, она даже сама этого искренне не понимала.

Мы все помогаем для себя. Мы думаем, ой, какие мы славные, когда мы помогаем.

А она не так. Она всем помогала просто, и нас к своей помощи приучила.

Мы все от неё чего-то ждали.

 

 

Александр

Лену многие знали как человека искреннего, эмоционального, бескомпромиссного, ранимого… Да, это так. Но мне бы хотелось рассказать о Лене то, что, может быть, о ней знает не каждый – вспомнить о такой её черте, как авантюризм. Здоровый авантюризм, в жизни и в бизнесе.  

Я попал в Венгрию в 1992 году. Меня пригласили прочитать в Будапеште цикл лекций по нетрадиционной медицине и поработать в лечебном центре. Лекции прошли хорошо, отработал я в том центре немного и от дальнейшего сотрудничества отказался – решил создать в Венгрии собственный центр. Я был настолько самоуверен, что плевать хотел на то, что языка не знаю, что у меня нет ни вида на жительство, ни лицензии, ни денег, ни разрешения на работу… Зато было сколько угодно совковой наивности и «перестроечного» задора. В общем, в тех условиях, в которых я оказался, организовать в Венгрии собственное предприятие, к тому же лечебного профиля, было невозможно. Ну и плевать! Всё равно организую! Выходил я утречком на базар, продавал привезённые с собой лечебные клипсы, затем отправлялся искать деловых партнёров и спонсоров.

И мне повезло – судьба свела с замечательным человеком, хорошо известным русскоязычной общине г. Печ, Чехели Йожефом. Он подписался на эту авантюру, снял для лечебного центра помещение, нашёл переводчика и подал документы для разрешения на работу. Начали мы с моим коллегой, которого я пригласил из Киева, принимать пациентов. По-черному, разумеется.

Но нас тут же вычислила врачебная инспекция – она нашу деятельность благополучно прикрыла, дверь в лечебный центр опломбировала, а нас из Венгрии ко всем чертям вышвырнула.  

 Сижу в Киеве. Думаю, чего делать? Венгрия мне понравилась, пациентов достаточно, цена за курс лечения (по украинским меркам) очень приличная. В общем, звоню тому, этому – вариантов ноль. Лену тогда я ещё не знал. Мне передал её номер телефона товарищ, с которым мы в Печ принимали – Лена приходила в наш центр узнать, нужен ли нам переводчик. Переводчик нам был уже не нужен (разве что для общения с полицией), однако её телефон он так, на всякий случай, записал.

Звоню Лене из Киева. Говорю: «Здравствуйте. Вы приходили к нам устраиваться переводчиком…» Она: «Куда я приходила?» Уж и забыла об этом, ведь прошло несколько месяцев. Кто я – понятия не имеет. Кто-то «из Киева», кто гонит ей пургу что, дескать, там в Венгрии чего-то закрыли, кого-то куда-то вышвырнули и т.д. Связь паршивая, ни черта не разобрать. «Вы, собственно, что хотите?» – спрашивает. «Хочу вам предложить стать директором медицинского центра», – отвечаю. «Того, который с полицией закрыли?» – уточняет. «Ну да, того самого». Звонок из сумасшедшего дома. Слышу – в трубке молчание. Однако трубку она не бросила. «Но… я ведь это дело не знаю…» – отвечает. «А я вам всё объясню! – говорю, – вот приеду, и объясню».   

Приезжаю в Печь. Было у меня на подъём бизнеса кажется что-то около 100 долларов. Капитал! Звоню Лене, встретились в каком-то кафе. Она – с ярко-красными волосами, в каких-то несусветных цыганских юбках, с сигаретой в зубах и с «… твою мать» после каждого предложения. «Так, – думаю, – дама весьма нетрадиционна. Для должности директора центра в самый раз». Выпили мы с ней пивка, изложил я ей головокружительные перспективы нашего бизнеса, обсудили мы то да сё – и это её зацепило! На то, что я ей предлагал, мог пойти только отъявленный авантюрист. Авантюристом, как потом оказалось, Лена была куда более талантливым, чем я.    

Принялись мы за дело. Прежде всего, нам нужно было найти какого-то венгерского врача, под имя которого можно было бы открыть лечебный центр. Такого себе зиц председателя Фукса.

Мы с Леной взяли телефонный справочник, отметили в нём все фамилии с приставкой «Dr.» (доктор) и стали этим др. названивать. Идиотизм полный. Эти бедные др. никак не могли понять, чего какие-то русские от них хотят. Тем не менее, несколько человек согласились с нами встретиться.

Для переговоров приглашали мы их в наш офис – шикарную пятикомнатную квартиру в центре города с высоченными потолками, антикварной мебелью, роялем, столовой посудой времён Людовика ХIV и пальмами в каждом углу. Когда наши потенциальные партнёры туда входили (мы им «извините за неудобства, это мы так, на скорую руку недорогой офис сняли»), у них с порога сносило крышу. Просто впадали в гипноз – шли на встречу к какому-то бедному несчастному русскому (венгры тогда всех советских считали бедными несчастными русскими, что, собственно, так и было), а тут пальмы… рояль… Людовик ХIV…

Спрашивается, откуда у нас взялась эта идиллия? Всё очень просто. Это Лена устроила. Там жила одна её подружка, которая  уехала в отпуск и бесплатно меня в свою квартиру пустила. При условии, что я регулярно буду кормить кошку. Кошка трескала Вискас, а мы с Леной в этом «снятом на скорую руку недорогом офисе» блефовали своей крутизной.   

Кстати, как потом оказалось, мы перегнули палку – многие венгры отказались с нами сотрудничать лишь потому, что приняли нас за резидентов русской мафии, которые под видом открытия лечебного центра хотят отмывать деньги.      

Тем не менее, нашли мы нужного человека – бывшего главного врача одной из Печских больниц доктора Шанк Ласло, в то время уже пенсионера. Ему нужно было помещение для приёма своих немногочисленных пациентов. Мы ему пообещали собственный личный кабинет. За это он взялся получить разрешение на открытие лечебного центра в соответствующих инстанциях.

Мы сняли трёхкомнатную квартиру – две комнаты нам, одна доктору Шанку. Все соответствующие инстанции разрешение на эту афёру подписали не глядя. Как же отказать такому уважаемому человеку, бывшему главному врачу крупного госпиталя! А то, что вместе с ним там будет работать еще и какой-то ассистент, никого не заинтересовало. А напрасно! Когда в санстанции и во врачебной инспекции узнали, что «ассистент» – это и есть тот самый украинский авантюрист, которого они полгода назад с полицией вышвырнули ко всем чертям, они малость припухли. А ничего не поделаешь. Печати на всех бумагах уже стоят.    

То, о чём я рассказываю – Ленина заслуга. Она на доктора Шанка произвела неизгладимое впечатление. Мы затем нормально сотрудничали, часто бывали у доктора в гостях. Лена подружилась с его женой, которая была почти такого же возраста, как она. 

Работали мы с Леной в нашем лечебном центре года три, не меньше. Все «головокружительные перспективы» воплотились в действительность. Лена была и директором, и переводчиком, и водителем, и кассиром… Всё успевала. И пациенты её очень любили. Специально раньше приходили, чтобы с ней поболтать. Вампирировали её, конечно. А она им всю свою энергию отдавала. У неё было очень мощное энергетическое поле.   

А когда Лене вся эта затея надоела, она занялась другой авантюрой – организовала клуб русско-венгерский дружбы и была в нём, как вы знаете, десять лет президентом.

Несколько лет назад она стала создавать художественные коллажи. Их многие воспринимали скептически, типа – делать ей нечего… А ведь её работы настолько энергетически чистые, светлые, что от них можно и нужно подпитываться – глянешь, и сразу меняется настроение. Не даром у неё в разных странах состоялось несколько персональных выставок, одна из которых в  Киево-Печерской лавре. Это уникальный случай художница-мусульманка удостоилась чести выставить свои работы в святая святых Православия

У Лены не было художественного образования. Но у неё была душа. Была, и есть. Только сейчас её душа находится в ином мире.

Лена очень любила песни Елены Фроловой. Она часто слушала её компакт диск «Небо любит тебя». Наверное потому и часто, что эти песни – о ней самой.

Как жила, дожила – жизнь беспечная,
            Птица певчая, душа вечная.
            И не в доме жила – а по небу плыла,
            Раскрывая крыла, чьим-то кровом была.

То ни день, то ни ночь, то Господняя ночь,
            Птичью песню несёт, да спасенье поёт. 
            Да и то благодать на земле пострадать, 
            Божий свет повидать, Богу душу отдать.

И по небу лететь птичью песенку петь
            Злое горе забыть, человека любить.
            Ах, спасибо, Господь, за небесную плоть, 
            За земную любовь, за всё то, что я вновь

Увидала с небес возвращаясь к тебе
            Всё чем жизнь дорожит в твоей длане лежит.   
            Как жила, дожила – жизнь беспечная,
            Птица певчая, душа вечная…  

Это последняя песня этого сборника.

Что ж… Нам Лены не хватает. Но она с нами. Её душа видит нас. И знает, что мы её по-прежнему любим.

Давайте не будем о Лене скорбить. Давайте просто её помнить. Пока мы её помним, она остаётся с нами.   

                                                    

                                                                                                                                                 Памяти Лены Кочиш. Фотоальбом >>>>>>>

 

 
Александр Стражный
Авторская литературная страничка

Home   Об авторе   Обзор изданного   Эзотерика   Рассказы     Храм Афродиты    Менталитет
Статьи    
Притчи    Афоризмы    Бестолковый словарь    Отзывы читателей 
          Интервью    Пресса    Фотоальбом 
Гостевая     E-mail